Мир Теней - Денис Игоревич Камков

удачу, я в очередной раз послал мыслеимпульс, спрашивая – кто же они такие, и, к моему несказанному удивлению, в этот раз я получил ответ, хотя до этого был полностью ими игнорирован. Они сказали, что их имя – Повелители Лимба».

Росс закончил пересказ истории, которую ему поведал Строн, и некоторое время мы все молчали, переваривая информацию. Наконец-то мы получили ответ на вопрос, который интересовал всех нас с момента выхода в лимб, есть ли там хоть кто-то, способный жить в подобном, весьма недружелюбном для любого существа, энергетически истощенном пространстве.

Тем временем наш путь постепенно приближался к концу. Поток, в котором мы летели, уже значительно уплотнился, говоря нам о том, что мы близки к его источнику. Температура тоже поднялась, а вскоре мы увидели пузырь астрального пространства, к которому стремились. Я выдвинул свои рецепторы, определяющие спектр энергии и залюбовался сияющим голубым шаром, плавающим в молочно-белом тумане, окружающего его лимба. Картина была феерически красива, и я надеялся, что и сам мир меня то же не разочарует.

Глава 36. Мир высокого искусства.

Мы преодолели границу и оказались в астрале. Прежде всего, меня сразу поразила специфика энергии, разливающаяся по астральному пространству. Нигде до этого я не ощущал той легкости и умиротворения, исходящей от всего окружающего меня энергетического поля. Росс тут же ощетинился своими антеннами, Дельфин и Вирдан полетели искать местных обитателей, а я спустился вниз, к нижней границе, где обычно располагались поля астр.

Но в этом астрале их не было. Я пролетел значительное расстояние, пытаясь найти места, в которых астрал подпитывался от мира, но не находил ничего подобного. Не то чтобы не было потоков, наоборот, они были практически везде, но все они представляли собой тоненькие ниточки, практически усеявшие всю нижнюю границу астрального пространства. Их было очень много, но ни одна из них не была достаточно крупной, чтобы превратиться в астру.

Заинтересовавшись, я выпал в реальный мир и обомлел от всего увиденного. Всю поверхность этого мира занимал один единственный континент, испещренный жилами небольших рек, ручьев и не крупных озер, ни одно из которых не было больше полукилометра по площади. Я не поленился и облетел по меридиану вокруг планеты. Океанов и даже крупных морей на ней не было, как не было здесь и скалистых гор. Местами я видел лишь плоские холмы, иногда грядами тянувшиеся на десятки километров, но нигде не обнажая скалистых пород камня. Весь континент был полностью укрыт плодородной почвой, которая родила пушистые ковры из зелени и цветов, всевозможных видов и расцветок.

Это был полностью растительный мир, где разум получили сами растения, объединившись в единую сеть, с помощью своей корневой системы, которая, как единая паутина, охватывала собой по площади всю планету. Я не увидел здесь лесов, кустарников и других древовидных растений. Всю землю усеивали только низкорослые травы и цветы, самые высокие из которых доставали бы мне максимум до пояса, если бы я захотел пройтись здесь, среди них, в своем уже теперь бывшем, физическом теле.

По-видимому, климат на этой планете был достаточно ровным по поясам, потому что ни жарких пустынь на экваторе, ни ледяных полюсных шапок, я здесь не увидел. Цветы же поражали меня своими расцветками, разнообразными формами и видами. Они объединялись в группы, образуя из себя причудливые фигуры, узоры и даже картины гигантского масштаба, всю красоту и законченность которых можно было увидеть, лишь поднявшись высоко над поверхностью земли. Я имел такую возможность, поэтому завороженно летал на высоте полета хищных птиц, разглядывая правильные по геометрии полотна, художником которых, как и красками на этом холсте, были сами растения.

Ментальный фон был ровным, дружелюбно – нейтральным, словно этот коллективный разум хотел дружить, но не знал, как это сделать, явно не воспринимая меня за своего, но и не отторгая, боясь ненароком обидеть или разозлить. Я же, так же не понимал, как мне общаться с подобным мегасознанием, не видя конкретную цель, куда можно было бы послать мыслеформу или мыслеимпульс. Кроме того само оформление послания требовало от меня вначале осмысления, потому как я пока не имел понятия, как выразить свое желание контакта и что именно имеет смысл посылать, для установления оного.

Пока же я был попросту переполнен видимой мною красотой и транслировал во все стороны свое неподдельное восхищение, которое судя по всему, и вызывало тот нейтрально дружелюбный фон, поднимающийся вверх, в виде потока голубого сияния весьма специфичной ментальной энергии. Я не тешил себя надеждой, что это мое восприятие и присутствие вызывало подобный поток. Здесь сам астрал был напоен этим спектром, но зато мое присутствие явно не вызвало негатива, поэтому первоочередной своей задачей, для попытки установления контакта, я посчитал просто никоем образом не нарушить устоявшуюся ауру этого прекрасного цветочного мира.

Наверное, кроме видимой красоты, которую я ощущал рецепторами световосприятие, здесь присутствовали и ароматы, источаемые разнообразными растениями и цветами, но этого рецептора у меня не было, хотя стоило задуматься о том, чтобы им впоследствии обзавестись. Продолжая свой полет, я раздумывал, как выразить свою мысль этому своеобразному разуму и как получить и понять его ответ. Не имея конкретную форму, этот мир, тем не менее, был явно разумен, иначе он не создавал бы оформленные разнообразные гигантские картины из правильных геометрических узоров, составленных всеми спектрами расцветок, произрастающих здесь цветов.

Не придя пока ни к какому решению, я вернулся в астрал. У нас, к счастью был Росс, с большой квадратной головой, наполненной умными мыслями и рассуждениями, вот пусть и ломает ее, а я уже буду действовать так, как он мне скажет. Росса я нашел там же где и оставил. Он висел недалеко от границы с лимбом, все еще проводя какие-то замеры и обрабатывая результаты своих исследований местного астрального пространства. Я поделился с ним всем увиденным в реальном мире и трудностями с контактом, который мне хотелось бы установить. Не прекращая своих действий, он проговорил с явно слышимой усмешкой:

– Ты сам же сказал, что это единый коллективный разум, собранный из сонма цветов. Как, по-твоему, общаются разумные цветы, собранные в букет, с другим букетом, поставленным рядом?

– Запахом? – Сделал я попытку угадать.

– Мимо! Как цветы могут уловить запах? Чем?

– Хорошо! Цвет то же отпадает. Тогда что? – Запутался я.

– Что нужно любому растению? Чем отличается цветок, растущий на косогоре с южной стороны, от точно такого же цветка, но растущего с северной?

– Солнечным светом! На южной стороне света больше и цветок