Мир Теней - Денис Игоревич Камков

– Вот и попробуй общаться с помощью посылаемого излучения. Цветам нужно излучение с длиной волны оранжево – красного и сине – фиолетового спектра. Это позволяет им активнее запускать свой процесс фотосинтеза.

– А как я пойму их ответ? – Задумался я вслух.

– Коллективный разум на растительной основе очень медленный. Боюсь, ответ ты получишь не скоро, а чтобы понять его, тебе потребуется наблюдение за теми цветами, на которые ты будешь воздействовать.

– И что же мне прикажешь делать? Как наладить обоюдный контакт, чтобы лучше понять этот мир? – Расстроился я.

– Вариантов в подобных случаях обычно два. Первый – тот, что я тебе описал, а второй – найти центральное растение, то, что объединяет всю эту корневую систему и к которому сходятся сигналы от всех элементов этого коллективного разума, коими в данном мире являются цветы. Облети несколько раз планету, посмотри за направлениями идущих сигналов в их общей корневой системе, проследи их из разных мест и поймешь, в какой точке они сходятся. Рецепторы свои настрой на микро уровневый диапазон.

Глава 37. Точка фокуса.

Любой флорист, занимающийся цветами и составлением из них букетов, скажет вам, что в создании композиции из цветов, самое важное – это выбрать точку фокуса. Этим термином обозначается главный в букете цветок, который призван привлекать взгляды всех тех, кто рассматривает составленную флористом композицию, которая строится им вокруг этого выбранного фокуса. Именно эту точку фокуса я и искал, облетая цветущую планету, и раз за разом отслеживая все сигналы, которыми обменивались цветы, через общую для всех них корневую систему.

Мне потребовалось облететь мир с десяток раз, вдоль и поперек, прежде чем я, наконец, обнаружил центр, куда и откуда сходились и расходились тонюсенькие ручейки, собираемые по капельке от каждого цветка, входящего в этот гигантский конгломерат, единого, живого организма. Какими бы они не были разными, но все цветки, от самого мелкого и невзрачного и до раскинувшегося своими лепестками на несколько метров, все они продуцировали энергию, которая бежала от самой дальней периферии к центру, постепенно сливаясь в ручьи, питающие точку фокуса этой гигантской, растительной композиции.

На удивление, этот цветок не был самым большим или самым красочным. Но он невольно приковывал собой мой взгляд, благодаря совершенству форм и нежно – розовому оттенку, словно светящихся внутренним светом лепестков, раскрывающихся во все стороны, многочисленными рядами. Я не встречал подобного чуда на своей родной планете, но если бы мне показали его на картинке, я бы решил, что это какой-нибудь вид лотоса.

Он рос посередине небольшого озера или скорее даже пруда, в гордом одиночестве, ярким пятном выделяясь среди зеленых плоских листьев, плавающих на неподвижной глади воды. Размер его бутона не превышал в диаметре баскетбольного мяча. Множество его лепестков источали мягкое сияние, что делало их полупрозрачными, а желтую сердцевину бутона – похожей на маленькое солнышко, лучами которому служили мириады тоненьких тычинок, тянущихся вертикально вверх.

Именно к этому цветку стекались все ручейки, видимой моими рецепторами энергии, которые от корней поднимались по крепкому стеблю, тянущемуся среди толщи воды, чтобы позволить Лотосу возвысится над поверхностью озера и распустить свои лепестки навстречу свету и теплу местного солнцу.

Я завис над этим великолепием, и некоторое время любовался голубым зеркалом воды, посреди которого, среди темно – зеленых, широких, сочных листьев, лежащих на его поверхности в четырех направлениях от центра, над поверхностью водной глади возвышался великолепный бутон, раскрывший сотни своих нежно-розовых лепестков, концентрически окаймлявших яркую, пылающую как свое собственное светило сердцевину.

– Красиво! – Послал я на пробу мыслеформу удовольствия от всего здесь увиденного.

– Благодарю тебя за похвалу. Редко кто залетает к нам, чтобы просто полюбоваться на картины, которые мы выращиваем на полях и холмах этого мира.

Ответ пришел не сразу, а спустя несколько минут, когда я уже решил, что не дождусь никакой реакции. Мысль Лотоса была неторопливо тягучая, медленная и совершенно безэмоциональная, словно я разговаривал с роботом или машиной, программисты которой забыли добавить в ее речевую функцию нужные для выражения эмоций модуляции и способности.

– Я путешественник и посещаю различные миры. Твой мир прекрасен и мне захотелось задержаться в нем, чтобы выразить свое восхищение от всего созданного здесь тобой великолепия!

– Мы самовыражаемся подобным образом. Ведь единственный способ, который нам доступен, это создавать узоры и композиции из растений и цветов, даря всем тем самым возвышенное чувство прекрасного и удивительного, от подобного видения нашего мира.

– Почему ты говоришь «мы»? Ведь именно ты управляешь всеми растениями, выращивая их в нужной последовательности и в определенных местах, чтобы в итоге всё это выглядело единой осознанной композицией, где каждый цветок, служит пикселем определенного цвета, превращая все выращенное тобой в самостоятельную картину или геометрически сложный, разноцветный узор.

– Я говорю сразу за все видимые тобой цветы. Не существует отдельно меня, как индивидуума, я – это все цветы, все растения этого мира. Каждая былинка – это составная часть единого меня. Я постоянно чувствую колыхание на ветру каждого стебелька, как чувствуешь ты шевеление или щекотку от волосинки, на своей голове или теле. Я чувствую, как прорастает очередное семечко, как тянется из него нежный росток, который понемногу, но упорно раздвигает землю, чтобы добраться до солнечного света. Я чувствую как влага от дождя, смешиваясь с питательными минералами почвы, впитывается в корни, чтобы дать силы каждому цветку вырастить очередные лепестки. Я чувствую, как свет питает своим теплом листья, как сок бежит от корней по стеблям, чтобы напитать их влагой, а затем испариться на их поверхности от дневного тепла. Я чувствую, как идут процессы увядания, когда отцвётшее растение отдает все свои силы семенам, истощая свои накопленные за сезон запасы, чтобы дать новую жизнь своим будущим детям.

Наш диалог был настолько растянутым во времени, что я начал чувствовать, как засыпаю, пока слушал очередную мысль Лотоса. Но у меня был еще один важный вопрос, который я рискнул задать, не смотря на то, что предыдущий ответ занял у цветка не меньше часа.

– А что ты делаешь со всей собираемой от цветов энергией?

– Всю собранную за время цветения энергию, мы тратим на избирательное проращивание и питание семян, чтобы создать очередные, придуманные нами картины на следующий сезон нашего цветения.

Я поднимался вверх, разглядывая разворачивающиеся перед моим взором гигантские картины, созданные из цветов. Чем выше я возносился над землей, тем больше узоров я видел. Они соединялись и сплетались между собой, превращаясь в единое гигантское