Ухорез 2 - Василий Горъ

уверенный подъем с уровня на уровень. Кстати, забирать тушки динозавриков прилетал Анциферов. И сообщил, что в наш край то ли уже заслали, то ли готовятся заслать несколько диверсионно-разведывательных групп.

— За информацией по магии?

Я мрачно усмехнулся:

— Ага. Мало того, государь считает, что эти группы могут наведаться и к нам. Так что покровы не снимаем вообще и морально готовимся отвечать ударом на удар.

— К этому делу мы готовы давным-давно! — воинственно заявила моя родительница. — Меня взбесил Уильям Кавендиш, и я с удовольствием сорву злость на его соотечественниках или на ком-нибудь еще, Аня будет счастлива поддержать меня, а Наташа — тебя.

Лосева с Красовской подтверждающе кивнули, и я заулыбался:

— Что ж, тогда личному составу этих ДРГ пора вешаться…

— Тоже вариант… — ухмыльнулась матушка и спросила, поздравил ли я свою юную защитницу.

— Поздравил, конечно. А еще послал ей фотографии динозавров. Чтобы было, чем хвастаться подружкам… — хохотнул я и шлепнул себя по лбу: — Нет, ну надо же такое забыть⁈

— Какое?

— Державина с таким пылом рассказывала, кто из ее старших родичей во что инициировался, что я заслушался, замерз и инициировался в Лед!

— Ощущение переполнения ядра появилось?

— Неа.

— Класс! А что со скоростью разделения каналов?

Я «заглянул в себя» и почесал затылок:

— Оно успело закончиться: в данный момент они сливаются…

— Ты у нас монстрик, каких поискать! — хихикнула матушка, растрепала мне волосы, посмотрела на часы и снова посерьезнела: — Второй час ночи. Спать идем, или как?

— Идем! — твердо сказал я.

— А до которого часа дрыхнем?

— До восьми ноль-ноль… — после недолгих раздумий ответил я: — Завтра… то есть, сегодня нам надо будет погонять народ, поднявшийся на девятые и десятые ранги, объяснить последним, что такое ближняя зона контроля, дать им щиты, научить ими пользоваться и помочь включить фантазию.

— Если не откроются новые порталы… — уточнила родительница, с моей помощью встала с мата и, поддразнивая меня, тоже шлепнула себя по лбу: — Нет, ну надо же такое забыть⁈

— Какое? — спросил я, понимая, что она ждет именно этого вопроса.

В ее глазах заискрились смешинки, однако с уст сорвалось «предельно серьезное» утверждение:

— Я переселила Наташу в покои по соседству с твоими. Так как негоже правой руке главы рода жить этажом ниже…

…Ночь выдалась спокойной. Поэтому я продрал глаза ровно в восемь, заткнул будильник, с наслаждением потянулся и позволил себе полениться. Минут, эдак, пять. Потом встал, подошел к окну, полюбовался на белый мир и лениво потопал в ванную. Из расслабленного состояния не вышел даже во время принятия душа — да, чувствовал, что Вода словно вымывает из меня остатки сонливости, и наслаждался этим ощущением, но шевелиться не хотел.

Сушился тоже по старинке, то есть, без магии. Потом неспешно оделся, кое-как причесался, влез в резиновые шлепки и поплелся к матушке. Что самое забавное, Аня, с которой я пересекся в общем коридоре, выглядела так же — да, проснулась, да, успела взбодриться, но все равно никуда не торопилась. А Наташа нас обломала — пока мы обменивались приветствиями, вылетела из своих новых покоев рывком, радостно улыбнулась, протараторила очень уж эмоциональное пожелание доброго утра, переместилась к нам и только после этого «скинула» вихрь, в который «куталась»!

— Маньячка… — вздохнул я, поймав взгляд Лосевой.

— Ага… — без труда сообразив, что я имею в виду, «грустно» поддакнула она, подождала, пока я открою дверь, и добавила: — Но — наша. А это меняет все.

— Согласен… — «убито» заявил я, потом посмотрел на часы и решил, что напрягаться, заходя в гостиную родительницы, а потом возвращаясь обратно в коридор, неохота. Поэтому просто позвал: — Ма-ам, завтракать идешь?

Она «возникла» в поле зрения все тем же рывком, в мгновение ока переместилась ко мне, звонко чмокнула в щеку, назвала ленивцем и отпихнула в сторону. Потом весело поздоровалась с Лосевой и Красовской, призналась, что проголодалась, как стая дракош, и требовательно уставилась на меня.

Пришлось топать к двери большой гостиной, открывать, входить внутрь и включать режим галантного кавалера. То есть, желать доброго утра Марии Тарасовне и помогать матушке усаживаться в кресло. Пока садился сам, успел оценить настроение экономки, поэтому спросил, что ее так обрадовало этим снежным осенним утром.

Женщина густо покраснела, но на вопрос ответила:

— Инна Макарова, Оля Бажова, Таня Щепкина, и я всю ночь напролет экспериментировали с заметно усилившейся Жизнью. И часа два тому назад, наконец, научились разглаживать морщины!

— О-о-о!!! — восторженно выдохнули все три «мои» дамы, а я облек их стон в слова:

— Здорово! Поздравляю от всей души и… заранее сочувствую. Так как после завтрака вас начнут рвать на части…

И ведь как в воду глядел — если во время трапезы моя родительница еще держала себя в руках, то после того, как я встал из-за стола и, тем самым, дал понять, что трапеза закончена, попросила разрешения ненадолго задержаться. И изобразила жест, уточняющий, то задержаться она жаждет в компании Ани и Наташи.

Кончать жизнь самоубийством в столь юном возрасте я был не готов, так что коротко кивнул и умотал в кабинет. А там рухнул в кресло, вытянул ноги, набрал командира дежурной смены, выслушал короткий, но информативный доклад, поблагодарил за службу и распорядился вызвать всех слуг к девяти тридцати в мой спортзал.

Следующие минут двадцать наслаждался ничегонеделанием

— пялился в окно и лениво обдумывал необходимость покупки пяти с лишним десятков пар лыж, чтобы народ не убивался, «бегая» по сугробам. А потом в помещение ворвались страшно довольные дамы, и матушка поделились впечатлениями о новом заклинании Жизни… скажем так, в альтернативном режиме:

— Оле-еж, перечисли, пожалуйста, этой четверке тысяч по пятьдесят — я бы с удовольствием сделала это сама, но все хорошее в твоем роду должно исходить от тебя.

Я молча выполнил ее просьбу, был назван самым понимающим сыном во всей Вселенной, посмотрел на часы, заявил, что нам пора, и спустил эту троицу в спортзал. Там усадил их на скамью для жимов гантелями, опустился на вторую и немного подождал. А после того, как в помещение набились слуги, разобрали маты, застелили пол, сели и изобразили статуи, поздоровался и перешел к делу:

— Я вас собрал для того, чтобы поделиться двумя серьезными