Ходящая по снам - Юлия Зубарева

удивление Ленка потеряла всякий интерес после дедовой отповеди к мускулистому северянину, только цокнула восхищенно разок, как в простыне этот великан в парную заходил и все. Как отрезало.

— Вот это я понимаю — лепота. На такой отдых я согласная. А то Ленка то, Ленка се. Чаю мне принеси, нашел тоже прислугу. Змеищей обзывается. Нет, ну Лиз, ну скажи, чего я человеку такого плохого сделала, чтоб меня при всех оскорблять взялся?

— Ну во первых змея — это не оскорбление. А во-вторых, могу напомнить чего ты такого натворила, что еле разгребли.

— Да ну вас. Злопамятные какие. Я уже забыла все. Пусть называет как хочет. Я твоего Акимыча все равно люблю. Пусть хоть козой называет, хотя после вчерашнего, это уж точно не оскорбление. Знаешь, ты меня пожалуйста обратно не возвращай, я согласна хоть всю оставшуюся жизнь такие сны видеть. Ты ж меня не выкинешь правда?

Подлиза подобралась к Лизавете поближе и хлопала ресничками, подражая котикам и ми-ми-мишным картинкам с интернета.

— Да ну тебя Лен, сказала уже. Живи сколько хочешь. Будешь помогать — спасибо скажу, нет — просто так сны смотри.

— Я конечно, тут без году неделя, но тоже присоединилась бы. Очень вы интересно про это никому не рассказываете совсем. Я тоже так умею глазками делать и молчать умею в тряпочку. Меня так в школе и звали Васька — вырви язык.

С другого бока к Лизе подкралась Васька, скорчив умильное личико.

— Пустите меня тетеньки в сказочную страну, я волшебное слово знаю! Пожалуйста!

— Ах ты подхалимка мелкая! Ща как притоплю за уши растопыренные! Вот покажешь себя, тогда и будешь тетю Лизу о волшебной стране спрашивать. Слушает она внимательно, смотри-ка!

Ленка плеснула на Ваську волной, попав прямо на Лизавету, та в ответ тоже не поскупилась. Визга было знатно. Тюрбаны утопили в воде, бассейн из берегов вышел, такой цунами подняли, что даже Акимыч зажмурившись бороду в дверь засунул, спрашивать все ли хорошо у девок. Все ли живы?

Потом долго пили чай на травах. Напаренные, разморенные, благостные. Пора было собираться на вечернюю дойку. Хозяйство свой распорядок имеет, Лиза было одна собралась на такси ехать, но с ней тут же намылился дед Василь. Гости козьи и Ленка с Васькой уже натягивали ботинки, а строители отказались одни оставаться. Всей компанией вывалились на парковку. Ленка только задержалась, пошла у администратора выяснять количество свободных номеров на выходные и еще раз баню заказать.

Глава двадцать пятая

Сон

Засыпалось после банных процедур чудесно. Где-то на границе сна и яви играла дудочка, завлекая, уводя в сон. Она опять открыла глаза на общей с козой кровати. У изголовья сидел домовой, наигрывая рогатым детям на тростниковой флейте незатейливую мелодию. Расшалившиеся козлята скакали по Милке, недовольно дергавшей крыльями и хвостом, когда по ним пробегали когтистые лапы.

Крылышки у маленьких химер уже достаточно расправились, чтобы начинать планировать с кровати на пол, вот только наверх пока не получалось. В ход шли крепкие кошачьи лапы с острыми когтями. Это было бы забавно наблюдать, если карабкаются не по твоим ногам. Весу в этих безобразниках было уже прилично. С хорошую собаку.

Прохор и тот ноги в новых ботинках поджимал под себя, чтоб не достали на высоком изголовье.

— Тяжеловато тебе с ними, да, моя хорошая?

Амалфея только вздохнула по-бабьи и, тяжело спрыгнув на пол, прошествовала в сторону двери, коротко и утробно уркнув. Оба козлика-химерчика попрыгали с кровати, попутно стянув покрывало, что зацепилось за хвост.

— Куда? Да это ж они дом нам, Лизавета Петровна, так разнесут. Насилу успокоил дудочкой-то. Расшалились, никакие уговоры не слышат. Мамку свою за хвост дергают, подушку вот на рога подняли, да так и скакали. Сам-то еле ноги унес — чистые бесенята.

— Не бесенята, Прохор, а мифические чудовища. Вид возрожденный, редкий, можно сказать, в единственном числе выпестованный. Вот подрастут немного, у матери научатся тому, что в них природа заложила, и поедут к добрым людям. Не бойся, здесь не оставим. Я сама боюсь, как бы дом не разнесли с такой энергией.

— Это, хозяйка, бояться не след. Дом у нас крепкий. Потерпеть немного — это завсегда пожалуйста, главное, что надежда есть, недолго с разбойниками век коротать. Второй день как мамкино молоко пьют, а сил-то уже, не каждому сладить придется. Один уж больно озорной, мал да удал. От горшка два вершка, а запрыгивает, как будто крыть собрался. Это ежели повременить, когда они в силу войдут, придется и нам от него спасаться, от террориста такого.

— А второй как тебе? — спросила Лизавета, делая в голове заметку, кому озабоченного козлика подсунуть стоит.

— Второй посерьезней, но уж больно упрям. Взялся тут с печью бодаться, а она не отступает, чего с нее взять, с каменюки эдакой, так он и с разбегу, и с наскоку, думал я, не выдержит кормилица, треснет пополам. Вот и не знаешь, чего тут лучше, под рога попасть, али под другое место. Хорошо, что хозяев нашла новых. Глядишь, по одному и справятся.

— Да, да… А различаешь их как, Прохор? Они ж одинаковые на вид.

— Это, Лизавета Петровна, на первый взгляд такая видимость и кажимость. Ежели посмотреть по долгому, то у бодучего рожки помассивнее будут, да голову он делает эдак задумчиво набок, значится, бить будет. А второй губу нижнюю топорщит да мекает коротко. Это, смекаю я, тоже не к добру, но я-то шустрый, с заката с печи не слезал, пока ее по камушкам разбирать не начали.

— Пойду-ка я на улицу посмотрю. Чего бы не случилось. А ты, Прохор, Ленку встречай. Обещаю тебе, засяду с завтрашнего дня за рецепты новые, будет у вас в книге пополнение. Травок, что просил, у лешего возьму. Все помню.

Вышла на крыльцо. Посмотрела, как Милка лениво спланировала с конька крыши, взмахами крыльев отгоняя вилорогого фавна от потомства. Только клыки не показала. Встала поперек, хвостом дергает. Хотя, похоже, она гостя защищать взялась, а не наоборот. Детки-то с норовом растут. С боков мать обходят, примериваются, как поинтереснее ухватить за волосатые ноги гостя — поближе познакомиться. Дернулась спасать, да увидела смеющиеся глаза Вазгена, что сидел на лавочке под березою. А прям над ним ворон устроился — представление смотреть.

— Кешенька! Кеша! Где ж ты пропадаешь? Совсем меня забыл? Лети ко мне, малышня сама справится.