Игра клеток - Гарри Конолли

— Шериф еще не приезжал?

— Нет — сказал Стив — и я звонил ему сегодня восемь раз. Но я несколько лет проработал патрульным в Уэнатчи, и Пиппа решила, что я лучший кандидат на эту должность. А теперь скажи мне, где ты был, или я тебя арестую.

— У Пенни. Вы знали, что Марк сейчас там? Спит?

— С раной на голове? С ним кто-нибудь есть?

— Нет.

Он повернулся к остальным.

— Мы не можем оставить этого мальчика одного с травмой головы. Шерис, Форд, не могли бы вы сходить и забрать его, пожалуйста?

Они поспешили обратно к своей машине. Стив повернулся ко мне.

— Вы ведь не были у Пенни все это время, верно?

— Нет.

Стив раздраженно вздохнул.

— А как же другие незнакомцы в городе? Они ведь тоже ищут эту штуку, верно?

— Да, и мы не можем обсуждать это здесь.

— Ну, мы могли бы поговорить в Закате, если бы ты сделал, как я просил, но нет...

— О, ради... Они нашли меня там, ясно? Они знают, что я хочу покончить с этим, и я больше не чувствую себя там в безопасности. Мне нужно новое место, чтобы переночевать.

— Я потер глаза.

— У меня почти не осталось сил.

— Хорошо. — Стив потер едва заметную щетину на подбородке.

— Пошли.

Я последовал за ним через весь город, свернул с Литтлмонт-роуд на извилистую асфальтированную улочку, по ширине которой едва могли проехать две машины. Он остановился перед обшитым вагонкой двухэтажным домом с длинным гаражом, прошел по лужайке перед домом и открыл дверь гаража. Я заехал внутрь.

— Это мой дом, если вы еще не догадались.

Стены были увешаны инструментами, разложенными на досках. На них лежал толстый слой пыли. Если Стив когда-то и умел работать, то это было давно.

Я прошел за ним через прихожую в маленькую кухню, затем в гостиную. Все было идеально чисто и аккуратно расставлено, но это был унылый маленький домик. Казалось, что он поглощает свет, но каждый звук наших шагов отдавался эхом, как будто мы находились в барабане. Он подвел меня к потертому дивану и предложил чаю и бутербродов. Я сказал "да", спасибо, и он пошел на кухню.

В углу стояла четырехфутовая елка. Она была без украшений.

Стив вернулся и поставил передо мной раскладной столик. На нем стояли две маленькие тарелки, на каждой из которых лежали бутерброды с белым хлебом и горсть кукурузных чипсов. Рядом с ними стояли толстые белые кружки с дымящимся чаем.

Я еще раз поблагодарил его и откусил от бутерброда. Это был желтый сыр с майонезом и листьями салата айсберг. Я был достаточно голоден, чтобы отведать его.

Стив откусил кусочек от своего сэндвича, скорее из вежливости, чем из чувства голода, как я понял. Проглотив, он отложил его и откинулся на спинку кресла. Она показалась ему слишком большой.

— Я думаю, тебе уже давно пора рассказать мне все подробно.

— Хорошо — сказал я. Я отложил свой бутерброд и отхлебнул чаю, просто чтобы выиграть время.

— У Регины Уилбур в маленьком домике за домом десятилетиями жила собака сапфирового цвета. Она была заперта там, и она держала её всю для себя.

Он кивнул. Мы оба вспомнили, какие чувства вызвал у нас сапфировый пёс.

— Вы сказали, что это был подарок?

— Она мне так и сказала. Она была благодарна за это, но я не думаю, что даритель оказал ей какую-то услугу.

Стив открыл рот, чтобы ответить, но остановился. Он знал историю этого города и семьи Уилбур.

— Когда Реджина Уилбур была моложе, она наводила ужас на эту часть округа. У нее были совершенно определенные представления о том, что должно быть сделано и кому должно быть позволено это делать. Затем она просто перестала приходить на совещания по планированию и стала отшельницей. Многие люди вздохнули с облегчением.

— Но недавно что-то изменилось, верно?

— Ну, её племянница добилась признания её недееспособной. Была видеозапись, на которой Реджина закатывает истерику в своей гостиной, утверждая, что они не подпускают к ней её пса. Пса, который умер двадцать пять лет назад.

— Его звали Арманд, верно? — Стив кивнул.

— Я так и думал. Сапфировому собаке она тоже дала это имя. Можете себе представить, как бы она себя повела, если бы ей запретили посещать питомник.

— Племянница... Она знает?

— Вчера вечером она провела аукцион. Она продала сапфирового пса китайцу почти за сто тридцать миллионов долларов — Трудно было поверить, что все эти неприятности произошли менее чем за двадцать четыре часа.

— Господи, помоги нам. Я, конечно, знаю об этих людях. В Уошэуэе ходили слухи, что он хотел вложить деньги где-нибудь поблизости и приехал посмотреть на фестиваль. Но они были здесь на аукционе?

— Да, но существо сбежало. Теперь китаец и другие, кто проиграл аукцион, ищут его. У всех у них есть оружие, и они не брезгуют им пользоваться.

Стив поморщился. Я в общих чертах описал группу людей, которые были в поместье, опустив призыв парящего шторма и заклинания, наложенные на тело Тату.

— А как насчет вас? Вы тоже пришли на аукцион?

— Нет — ответил я.

— Со мной это... — Что, черт возьми, я мог сказать? Я не мог рассказать ему об обществе. — просто не повезло.

Он не выглядел впечатленным таким ответом.

— И какое это имеет отношение к тому, что случилось с тобой в Сиэтле?

— Насколько я могу судить, ничего. Хотя это было похоже на это — странное существо, люди сходили с ума.

— И все же, ты решил эту проблему?

Я старательно сохранял нейтральное выражение лица.

— Да.

— Как?

Я вспомнил последние мгновения этого испытания, когда мой лучший и старейший друг умолял меня сохранить ему жизнь. Запахи испорченной крови и дерна вернулись ко мне, как и его голос. Старая рана на моей левой руке пульсировала.

Я открыл рот, чтобы ответить, но слова не шли с языка. Я рассказал об этом только одному человеку, представителю общества, которого я никогда не видел ни до, ни после. В то время я все еще был в шоке и ожидал, что он убьет меня. С тех пор я ни словом об этом не обмолвился.

И я не собирался начинать разговор с копом, даже с временным, как бы вежливо он ни просил.

— Не обращай внимания — сказал Стив, махнув рукой.

— Я понимаю.

Какое-то время мы молчали, и мои веки начали слипаться. Он заметил.

— Давай-ка я помогу тебе немного вздремнуть. Любому дураку видно,