Эхо твоих мыслей - Селестина Даро

на изголовье кровати и прикрыла глаза. Мои мысли сейчас напоминали странников бездны, которые пытались найти ответы в море времени. А я была его пленницей, танцующей на грани заката и рассвета, не желающей мириться со своим нынешним положением и все еще всей душой ищущей свое настоящее место в этом бесконечном спектакле. По моим щекам покатились слезы. Я чувствовала себя такой одинокой и беспомощной, как никогда.

«Имоджен?».

Я вытерла слезы.

«Дарис, ты не спишь?».

Отлично, теперь он наверняка в курсе, насколько сильно я ему не доверяю.

«Не называй меня так».

О, вот об этом меня предупреждал Лирин.

«Смотрел на звезды. И знаешь что я увидел в их глазах?».

Я удивленно подняла бровь.

«В глазах звезд я вижу отражение твоей души, Имоджен. Такой чистой, сияющей и беспокойной».

Мои щеки зажглись, словно «красный свет» на светофорном столбе. Они стали похожими на два яблока сорта «Пацифик Роуз», и я коснулась их пальцами.

«А если серьезно, почему ты не спишь, Рис? Это я тебя разбудила своими гиперпессимистичными мыслями?».

«Я плохо переношу, когда моим друзьям причиняют боль», — приглушенно ответил Рис.

Значит, он проснулся тогда же, когда и я. Он все почувствовал.

«Знаешь, что я ещё плохо переношу?», — все также приглушенно спросил Рис.

«Что?».

«Когда ты плачешь. Когда ты чувствуешь себя такой одинокой…».

Мое сердце сжалось от этих слов.

«Не нужна мне твоя жалость. Вы с Лирином меня просто используете, как и все. Я для вас просто пешка. Не велика разница с той ролью, которую назначил мне Руан. Его — живая игрушка. Ваша — пешка…».

«Имоджен…».

«И кстати, раз ты все почувствовал, то должен понимать, что теперь я для вас бесполезна. Скорее всего, из-за дурацкого клейма мои силы больше не работают», — я грустно усмехнулась. Я даже не научилась ими управлять.

«Как бы я хотел сейчас прийти к тебе».

«Нет, Рис. Я будущая королева. Если Черная Лошадь случайно обнаружит тебя в моей спальне, всем будет без разницы, чем мы занимались или не занимались. Он мастер по части извращенных увеселений. Я даже не хочу думать, что он с тобой сделает».

«Мне так жаль, что я не смог тебя от всего этого уберечь».

«Ты не виноват в том, что творит Руан».

«Тебе надо поспать, Джин».

«Я больше не смогу здесь спокойно спать, Рис», — я уронила голову на колени, и подвигала затекшими ступнями.

«Мы оба прекрасно знаем, что это — не вариант. Я спою тебе колыбельную, и ты поспишь. Эту колыбельную пела мне моя мать», — у меня не осталось сил на возражения. Бедро пульсировало глухой болью.

Когда Луна расколется на части;

Когда вода на Землю радугой падет;

Услышь ты зов, что зазвучал в ненастье,

Пусть за собой тебя в Чертог он уведет.

Засыпай скорей, и ты увидишь сон…

Там дуб стоит древнее всех времен.

За дубом раздается перезвон,

Луною склон был раньше освещен.

За склоном семь разрушенных колонн,

Иди на мост, но он заговорен,

Запомни лишь, что это просто сон.

Когда Луна расколется на части;

Когда вода на Землю радугой падет;

Услышь ты зов, что зазвучал в ненастье,

Пусть за собой тебя в Чертог он уведет.

Голос Риса мягко обволакивал меня. Я перестала дрожать. Глаза сами собой закрылись, и меня объял сон.

Глава 16

Когда я проснулась, Моргулия уже приготовила мне ванну. Я отодвинула край сорочки, и посмотрела на шрам от клейма, который покрылся желтоватой коркой. Моя голова закружилась, и я часто задышала. Меня затошнило. Я опустила сорочку вниз, и она неприятно заскользила по бедру.

Ванна на золотых лапах, принадлежащих неизвестному животному, от которой поднимался пар с успокаивающим ароматом хвои, была наполнена до краев. Моргулия, в отличие от Вирджинии, не боялась выходить, когда мне ее помощь не требовалась. Она уже поняла,