Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

такой глубокой и раскатистой, что казалось, звезды вибрируют в ответ. У Кейлин по спине пробежал холодок: она понимала, что уже впадает в транс и то, что она слышит – это не эхо физического мира: разве звуки, произведенные человеком, способны заполнить собою вселенную? Да и какие органы чувств способны воспринять эту песнь? То, чему внимал ее дух, было вызвано к жизни волевым усилием старого друида.

Кейлин обвела взглядом священный круг. Его восстановили насколько могли, подняли и подперли упавшие камни, а расколовшиеся куски кое-как скрепили друг с другом; но настоящий круг сегодня был составлен из плоти и духа человеческих. Обитатели Авалона встали внутри и снаружи каменного хоровода живыми продолжениями менгиров как средоточий силы. Пробил час танца, для которого не нашлось времени днем. Кейлин подала знак Рианнон – и зазвучала музыка.

Полилась мелодия – величавая и вместе с тем задорная: так цапля расхаживает среди камышей, что были древними как мир, еще когда друиды впервые пришли на этот остров. Две цепочки танцоров двинулись посолонь вокруг камней; разделяясь, они огибали менгир за менгиром, пересекались и сходились снова, так что каждый камень словно бы обтекали извилистые ручейки света. Внутрь и наружу, туда-сюда скользили танцоры, а музыка с каждым витком все убыстрялась.

Кейлин чувствовала, как поток силы нарастает: зримый свет воплощал в себе ту стихию, что вихрилась вдоль границы круга. Волна эта чуть подрагивала, накатывая на разбитые камни: так течение сталкивается с преградой на дне реки. Но вода бездумно следует по пути наименьшего сопротивления. А целеустремленное упорство танцоров помогало этому потоку силы преодолеть любое заграждение.

Танец ускорялся, сила выплескивалась наружу – от окружности отходили подрагивающие языки и истончались, вытягиваясь вовне. А вот направленная внутрь сила оставалась в границах: она закручивалась неспешным водоворотом, могучим и неодолимым, пусть и чуть неровным и прерывистым там, где камни были повреждены.

Верховная жрица, надежно утвердившись на земле Тора, направила свой дух вниз, в недра холма. Она не единожды проделывала это прежде – и всякий раз, в тот миг, когда она ощущала, что сила и впрямь потекла мощным потоком, Кейлин захлестывало изумление.

Воздух внутри круга постепенно густел. Жрица заморгала: и камни, и танцоры оделись зыбкой золотой дымкой. Кейлин воздела руки, вбирая в себя свет. Совсем рядом, в ином измерении, ждала Королева Фаэри. Если друиды смогут призвать достаточно силы и если Кейлин сумеет правильно ее направить, женщина-фэйри с помощью этого мощного потока переместит Авалон между мирами.

Волны силы бушевали вокруг, голова кружилась, перед глазами все плыло; искажение, исходящее от разбитых камней, нарастало с каждой минутой. Кейлин с трудом удерживала равновесие, вспоминая ту ночь, когда она возвращалась на Тор по воде, бушевала гроза, ладью швыряло туда-сюда, а Водомерка пытался причалить. Дружеские руки были уже готовы подтащить их к безопасной бухте, если бы только Кейлин удалось перекинуть веревку на берег. Она попыталась – широко размахнулась и бросила веревку, и сама едва не полетела за борт. Ветер ненадолго улегся – только это их и спасло.

Так было и сейчас. Она зашаталась: бешеный шквал сбивал с ног; она призвала силу – но не могла направить ее туда, куда нужно.

– Отпускай!

Кейлин не знала, донесся ли этот голос снаружи или изнутри. Как бы то ни было, дольше она не выдержала. Воля, до сих пор поддерживающая ее, ослабела, сила вырвалась на волю, и жрица рухнула замертво.

– Простите… я оказалась слишком слаба… – Кейлин понимала, что лепет ее звучит жалко. Она заморгала, не вполне понимая, в сознании ли она или все это ей грезится. Постепенно мир перестал раскачиваться. Она сидела на земле, привалившись спиной к алтарному камню; из смутной тьмы вокруг нее выплывали бледные лица, то обретая, то вновь утрачивая четкость. – Простите, – повторила она, на сей раз тверже. – Я не хотела вас напугать. Помогите мне встать.

По крайней мере, мрачно подумала она, озираясь по сторонам, она сохранила достаточно самообладания, чтобы направить в землю ответный удар силы и не дать ей сокрушить каменный круг. Все остальные, несмотря на пережитое потрясение, на ногах устояли. Самой Кейлин казалось, будто по ней промчался табун диких коней; сердце неистово колотилось, но надсадная боль в груди постепенно успокаивалась.

За пределами круга возникло какое-то движение. Что происходит? Четверо друидов помоложе уложили Гавена на носилки – и теперь переместили раненого внутрь круга.

– Такова его воля, Владычица, – объяснил Амбиос. Тон его голоса яснее слов говорил: «Даже на пороге смерти он все равно остается королем…» Притащили скамейки и водрузили носилки поперек них. Как только тряска прекратилась, напрягшееся лицо юноши разгладилось – и он открыл глаза. Кейлин поглядела на него сверху вниз.

– Но зачем?..

– Чтобы помочь тебе, чем смогу, когда ты попытаешься снова… – отозвался Гавен.

– Снова? – Кейлин покачала головой. – Я сделала все, что могла.

– Надо попробовать по-другому, – вмешалась Шианна. – Не ты ли учила нас, что для такого рода магии триада обладает особым могуществом? Три точки всегда уравновешены куда лучше, чем одна.

– Ты имеешь в виду меня, Гавена и себя? Да ему даже оставаться в круге и то опасно! Если он пропустит через себя такую великую силу, это его убьет!

– Так я ж в любом случае умру от ран или меня добьют римляне, – тихо произнес Гавен. – Я слыхал, смерть короля заключает в себе великую магию. Думается мне, что в смерти я обладаю куда бóльшим могуществом, нежели еще неделю назад, будучи в полном здравии. Понимаешь, теперь я помню, кто я таков и кем был всегда. Жизнь, что во мне еще теплится – невеликая цена за такую победу.

– А Шианна тоже так считает? – горько спросила Кейлин.

– Я люблю его… – Голос девушки чуть дрогнул. – Как я могу ему отказать? Он всегда был королем в моих глазах.

– Мы снова найдем друг друга… – Гавен поднял глаза на Шианну, а затем на Кейлин. – Не ты ли сама учила нас, что эта наша жизнь – лишь одна из многих?

Кейлин выдержала его взгляд, хотя сердце у нее рвалось на части. В этот миг она прозревала самую суть не только Гавена, но и Шианны, и понимала: тот пламенный дух, что сиял в глазах девушки, знаком ей издревле: встарь ей доводилось и любить его, и противостоять ему.

– Да будет так, – нехотя согласилась она. – Попытаем счастья вместе, ибо кажется мне, что мы связаны одной цепью. – Верховная жрица выпрямилась и обвела взглядом остальных.

– Если вы все еще полны решимости попытаться, тогда займите свои места вокруг камней и возьмитесь за