Альтернатива - Александр Владимирович Журавский

Слова губернатора утонули в овациях и криках:

– TEXIT! TEXIT! TEXIT!..

* * *

Человек обычно не замечает, насколько убедительна эстетика зла. Не задумывается, почему руины разрушенного храма вызывают у него больше эмоций и романтической мечтательности, чем открытые врата действующей отреставрированной церкви. Не осуждает себя за болезненный интерес к залипательному контенту, где ураганы и пожары уничтожают в пыль и золу целые города, унося жизни тысяч невинных жертв. Смотрит, потому что «эпично». Потому что стихии обладают очарованием внеморального насилия. Какая мораль, ведь это мать-природа! Верно. Но очаровываемся этими кадрами мы. И мы снимаем пользовательский контент, не в силах остановить видеозапись даже с риском для жизни. Даже понимая, что погибнем. Очарование разрушительной силы зла.

Да, зло часто облекается во внешне привлекательные и даже обольстительные формы. И мы невольные (только ли?) соучастники этого. Киногурман, увлеченный новаторскими приемами, масштабными панорамами, неожиданными ракурсами, использованными Лени Рифеншталь в «Триумфе воли» и «Олимпии», может обличить режиссера за ее служение нацизму, но не за вдохновенный акт эстетизации зла. Много ли найдется дизайнеров моды, признавших знаменитого Хьюго Босса виновным не за то, что он создал форму солдат и офицеров вермахта, а за то, что она, эта форма, эстетически привлекательна? Не только эстеты и гедонисты, но и массовый зритель жаждет в искусстве и в окружающей его жизни красивых зрелищ. Однако тезис «красота требует жертв» в современном мире чаще понимается как общественная потребность в зрелищном кровавом жертвоприношении. Шоу должно продолжаться.

Эскадрилья ударных дронов-невидимок XQ–158W Valkyrie стремительно летела над штатом Техас в сторону Остина. Оператор эскадрильи видел завораживающую картину полета прямо с борта дрона. Это было невероятно красиво. Ярко-голубое небо, солнце в зените с гало-эффектом, крупно в кадре – серый матовый бок беспилотника со стильной маркировкой U.S.ARMY. И звезда, такая же одинокая, как на флаге штата Техас.

В эфире послышался голос командира эскадрильи – так назывался оператор дронов:

– Альфа, это Бойскаут. Группировка устрашения в пяти милях от точки.

– Бойскаут, это Альфа, – послышался ответ командира операции. – Захват целей.

Оператор увидел кадр огромной толпы. Агент искусственного интеллекта моментально идентифицировал всех присутствовавших на несанкционированном митинге. Появились десятки тысяч ID, часть из которых – преимущественно те, кто был на крыльце Капитолия и в первых рядах толпы, – теперь мигали в красной рамке. Это были опознанные враги нации. Бунтовщики.

– Захват целей произведен, – доложил командир эскадрильи.

* * *

Картинка захваченных целей по-прежнему находилась в кадре. Теперь еще и на мониторе в Ситуационной комнате Белого дома, где во главе с президентом собрались вице-президент, глава Пентагона с генералитетом, министр национальной безопасности и другие высокопоставленные сотрудники администрации.

– Господин президент, – сдержанно, но с ощущением выполнения исторической миссии обратился к Маску министр обороны. – Захват целей произведен. Разрешите осуществить акцию устрашения?

– Гражданские не пострадают?

– Господин президент, удар будет избирательным и точечным.

Маск никогда долго не сомневался и всегда учил других принимать решения быстро. Это экономит главный невосполнимый ресурс – время. Но здесь он задумался. Видя колебания президента, слово взял министр национальной безопасности Дэвид Чертофф:

– Господин президент, Пентагон, увы, прав. Мятежники нарушили американскую Конституцию, а сумасшедший губернатор Принстон выпустил Макларена, осужденного федеральным судьей. Это подрыв национальной безопасности!

– Но они же республиканцы, – высказал президент последний аргумент.

– Они уже мятежники. Их пример запустит необратимые процессы распада страны. Восстановить партийное единство мы еще сможем, территориальное – нет.

Аргумент Дэвида склонил чашу весов к силовому сценарию. Маск больше не колебался:

– Разрешаю!

Кенингем отсалютовал президенту, признательно посмотрел на Дэвида и, повернувшись к монитору, с чувством честно исполняемого долга и справедливого возмездия за предательство дал команду:

– Бойскаут, это Альфа. Операцию подтверждаю. Прием!

– Альфа, это Бойскаут. Вас понял, сэр. Выполняю!

* * *

Под стремительно снижающейся одинокой звездой на сером матовом крыле ударного беспилотника проплывали пригороды, а затем и городские кварталы Остина. На горизонте навигационной целью сверкнул купол техасского Капитолия. Эскадрилья дронов выполняла маневр снижения и разворот для захода на цель.

А в эти минуты перед собравшимися у Капитолия выступала легенда национально-освободительного движения Техаса Ричард Макларен:

– Нелегальная миграция, зависимость от ненасытной и продажной власти в Вашингтоне, хищное использование ею техасской нефти, ограничение нашего права на оружие – все позади! Посмотрите на купол нашего Капитолия! Богиня свободы победоносно держит одинокую звезду Техаса над нашей столицей. Пророчество сбылось! Наши жертвы были не напрасны! Мы вернули себе Техас! Мы добились восстановления независимости! Техас превыше всего!

Площадь вокруг Капитолия стотысячным единоголосьем троекратно выдохнула: TE-XIT! TE-XIT! TE-XIT! – а людское море подхватило и понесло волну национального восторга по прилегающим улицам Остина, охватывая новые десятки тысяч ликующих, плачущих и обнимающихся людей. Губернатор Техаса и сопровождавшие его законодатели вместе с Клементсом Маклареном под аплодисменты и скандирование собравшихся граждан спустились вниз, к народу. И никто не заметил, как вдалеке появились черные точки «валькирий».

– Я самый счастливый репортер на свете! – отчаянно кричала в микрофон сорвавшая голос, обезумевшая от счастья Эмма Смит. – TEXIT состоялся! Этот день вернул Техас в мировую историю! Историю, которая…

Но закончила фразу уже не журналистка, а выпущенные «валькириями» ракеты. Со змеиным шипением они рассекли небо и превратили гранит Капитолия в каменные осколки, поражающие вокруг все живое. Ракеты прицельно уничтожали все то, что оказалось в квадратах, отмеченных нейросетью. Там, где секундами ранее стояли радостные люди, взрывы размеренно перемешивали фарш из кусков земли и ошметков тел. Жуткие крики и стоны раненых, плач детей, паника, ад… Две ракеты прошили купол Капитолия, и оцинкованная железная скульптура богини свободы, символ независимости Техаса, рухнула с высоты девяноста пяти метров, превратившись в мятую жестянку с торчащей одинокой звездой.

Трансляция между тем продолжалась: Эмма Смит, пригибаясь от взрывов, с лицом, искаженным от ужаса, кричала оператору в микрофон:

– Снимай! Это федералы! Стреляли по гражданским! Боб, покажи им, как умирают дети Техаса! Гребаный Маск!.. Это – новая гражданская война! Это – геноцид!..

Трансляция прервалась.

В Ситуационной комнате Белого дома раздался голос командира эскадрильи дронов:

– Альфа, это Бойскаут. Задание выполнено, цели поражены. С нашей стороны потерь нет.

Едва сдерживающий ликование генерал Кенингем отдал команду:

– Бойскаут, код «Ромео танго браво».

– Альфа, принято. Идем домой. Конец связи.

Наверное, вряд ли найдется в Вашингтоне человек, который видел Маска растерянным. Это был тот редкий случай. Но растерянность была минутной, уступив место гневу. Президент чувствовал себя обманутым и преданным.

– Сэм, ты же говорил, что удар будет избирательным и точечным? Что гражданские не пострадают!

– Так и есть, – без тени сомнения и сожаления отрапортовал Кенингем. –