Альтернатива - Александр Владимирович Журавский

MI-6. На этих постах мы проводим успешную операцию по спасению президента Маска, и тогда открываются новые манящие перспективы. Перед нами и Великобританией. Эндшпиль этой партии я проработал с особой тщательностью.

Сэр Чарльз слушал внимательно и не перебивал. На его аристократическом лице невозможно было прочитать эмоции. Хозяин кабинета внезапно встал, достал из потайного бара-тантала, закамуфлированного под изящный каталожный шкафчик, початую бутылку французского коньяка и два бокала. Налив себе и Саймону, сэр Чарльз вновь уселся напротив собеседника. Саймон впервые увидел, как шеф предложил подчиненному выпить во время рабочего дня. Что это сулило, предсказать было сложно. Хотелось бы манящих перспектив, ведущих к успеху.

– Дорогой Саймон, – начал задумчиво сэр Чарльз. – Возможно, вы меня не поймете. Возможно, даже осудите.

– Как можно, сэр, я и сам люблю французские напитки.

Шутка не прошла, и Ховард невозмутимо продолжил свою речь:

– Несмотря на статус руководителя самой изощренной и коварной секретной службы мира, есть этические нормы, которые недопустимо нарушать людям моего круга в отношении других представителей нашего сословия. Допускаю, что сэр Джон не идеален, более того, интриган. Однако же я не считаю допустимым опускаться до его уровня, действуя методами даже худшими, нежели он. Это ниже моего достоинства. Сэр Джон утратил уважение аристократического общества, которое относится к нему как к человеку аморальному и дурному.

– Но я-то не аристократ, и мне вполне допустимо добиваться цели неаристократическим путем. Защищая и себя, и свое руководство. Гарантирую полную конфиденциальность источника The Guardian. Никто не узнает, откуда прилетит сэру Джону.

– Достаточно того, что об этом знаю я. Считайте это моею слабостью, снобизмом или чистоплюйством. Но я глубоко уязвлен вашим предложением, мистер Клайв. Мне весьма неприятно думать, что вы могли допустить, будто я соглашусь на это предложение.

– Но это поможет нашим карьерам, сэр Чарльз, и избавит Форин-офис от губительного влияния сэра Джона.

– Карьера не является целью аристократии, мистер Клайв. Истинной целью аристократии является служение государству, моральное лидерство, сохранение достоинства и лучших традиций нации. Аристократ – человек достоинства, которое приобретается по праву рождения. С утратой достоинства утрачивается и истинный смысл аристократизма. Аристократизм подобен невинности, которую нельзя приобрести, а можно только сохранить или потерять.

– Но вас же не смущали наши спецоперации против представителей индийских, ливийских, иракских, русских элит. Британские негодяи какие-то особенные?

– А вы разве не чувствуете разницы? Считаю тему с сэром Джоном исчерпанной. Как и с американским президентом. Имитация заговора часто оборачивается реальной кровью. Всегда остается вероятность сценарной ошибки, которая приведет к непрогнозируемому исходу, а возможно, даже к гибели главы другого государства на территории Великобритании. Чего, как вы понимаете, я допустить не имею права. Это поставило бы под сомнение компетентность нашей Службы, легло бы пятном на мою биографию и ударило бы по престижу Англии.

– Я бы не допустил этого.

– Мистер Клайв, мы знакомы очень давно, и вы прекрасно осведомлены о моей щепетильности в вопросах этики. В вашем лице Служба многие годы имела эффективного руководителя, преданного Соединенному Королевству. Но после сегодняшнего разговора я, к своему прискорбию, вынужден сообщить, что мы не сможем продолжать совместную работу. Если бы я получил подобные предложения от неизвестного мне человека, он был бы уволен с весьма плохой характеристикой. А может быть, и арестован. Но вас, Саймон, я знаю много лет, ценю вашу компетентность и дружбу. А потому единственное, что я могу сделать для вас, – это дать три дня, чтобы вы уладили все рабочие вопросы, нашли красивую легенду и положили мне заявление об увольнении по собственному желанию. Далее у вас будет неделя на передачу дел. О вашем хорошем трудоустройстве я обязательно побеспокоюсь.

Все хитроумные комбинации, сочетавшие интересы многих интересантов, все наполеоновские планы (Клайв не любил французов, но тут замены метафоре не находил) рухнули в одночасье. Саймон тоскливо смотрел в окно. Как же он ненавидел британских аристократов.

* * *

Клайв вышел из кабинета сэра Чарльза обескураженным, опустошенным и злым одновременно. Он ожидал любой реакции шефа – от категорического одобрения плана и полного карт-бланша до сдержанного указания проявить осторожность в работе с The Guardian. До встречи Саймон даже не допускал сомнений в целесообразности операции, настолько выгодной для всех она представлялась. И вдруг жесткий двойной удар – отказ и увольнение! Но более всего его терзала обида, что удар нанесен ближайшим студенческим другом Чарльзом, боевым соратником, которому сам Саймон был обязан назначением на пост заместителя руководителя MI-6. В Службе Клайв считался человеком Ховарда. Столкновения с ними обоими опасались. Знатность, изощренный стратегический ум, аристократизм одного, а также сила воли, расчетливость и беспринципность другого создали сильный тандем. Одного за глаза уважительно именовали Старший Лорд, другого – Лорд Плессийский (в память знаменитого предка Саймона – лихого барона Роберта Клайва, памятник которому и поныне, порицаемый либералами и национальными пораженцами, возвышается напротив Сент-Джеймсского парка в Вестминстере).

Но Клайв недолго пребывал в расстроенных чувствах. Слабость он не уважал, а уж в себе слабых состояний не терпел вовсе. Нужно было найти выход. И он его нашел. Он, Лорд Плессийский, которого так ненавидят слабаки.

Глава 42

Золотое правило Бернарда Шоу

На удочку насаживайте ложь

И подцепляйте правду на приманку.

Так все мы, люди дальнего ума,

Издалека, обходом, стороною

С кривых путей выходим на прямой.

Рекомендую с сыном тот же способ.

Уильям Шекспир[70]

Брэндон, племянник сэра Чарльза, проживал на престижной Итон-Плейс в аристократическом районе Белгравия, особое положение которого, как и Челси, часто объяснялось инвестициями русских олигархов, переехавших в Великобританию после шальных 1990-х и тучных нулевых от скуки, хтони отечественной политической жизни и уголовных преследований. Естественно, русские нувориши переехали вместе с украденными, отжатыми или, что реже, относительно честно нажитыми капиталами.

Клайв помнил, что в прошлый раз – а это было двенадцать лет назад – он заезжал к Брэндону в его шикарную квартиру на Бромптон-роуд в фешенебельном Найтсбридже, неподалеку от всемирно известного магазина Harrods. Однако десять лет назад Брэндон продал квартиру российскому миллиардеру, бежавшему из России после начала специальной военной операции и для поддержания имиджа политэмигранта отпускавшему в адрес вскормившей его страны самые мерзкие публичные комментарии. Как истинный английский аристократ Брэндон ренегатов презирал и дела с мелькавшим на страницах таблоидов персонажем вел через адвокатов. Тем не менее сделку завершил почти молниеносно – прайс за квартиру был предложен знатный. Олигарх спешил стать «своим» на новой британской родине и не