Яд Павильона Глициний - Виталий Хонихоев

Жалко, что меня тогда рядом не было или этой Бай Лин, вон как она ловко Господину Кики прошлой ночью пинков надавала. Ночная мораль отличается от дневной, а любовник что крадется ночью к даме сердца — как будто бы ставит себя слегка вне закона и если такого поймают — то даже служанки могут пинков надавать, прикрываясь тем, что «не узнали в темноте» и «достойный человек ночью красться не будет». Хм. Так это все началось из-за того, что Лорд Мичитака спальни перепутал… вот скотина.

— После того случая надо мной весь двор потешался. — опускает она голову. — И… ну много писем пришло. Я даже попросила разрешения на паломничество, но мне его не дали…

— Понятно. — киваю я. Чего тут непонятного? Решили, что раз Лорду Мичитаке можно — то и остальным тоже. Теперь ясно откуда у нее такая репутация, ведь если вдова начала к себе мужчин пускать, то «дверца открылась» и можно гостей впускать. Лично я ничего против игр уточек на пруду не имею, но только по обоюдному согласию и в моем присутствии… чтобы не посмели мне мою химэ обижать. Хм. Надеюсь, что это я из чистых побуждений сейчас подумала а не потому что наблюдать люблю. В любом случае никто больше не посмеет…

— Химэ-сама! Сан-сенсей! — склоняется в поклоне эта несносная Бай Лин. — К вам гости!

— Сан-сенсей? — химэ моргает и поворачивается ко мне. — Теперь ты — Сан-сенсей? Когда? Почему?

— Не обращайте внимания, моя химэ. — вздыхаю я. — Эта несносная Бай Лин почему-то решила, что я могу ее чему-то научить…

— Так и есть. — кивает Бай Лин. — Сан-сенсей великая фехтовальщица. Она достигла уровня яшмового мастера!

— Яшмового мастера? С чего ты это взяла, несносная Бай Лин?

— Потому что я — яшмовый мастер меча Школы Змеи, а вы одолели меня легко, не напрягаясь. Следовательно вы — Великий Мастер Меча, сенсей! — складывает ладони перед собой девушка.

— Будешь меня так называть — перестану тебя обучать. — говорю я.

— Самый Великий Мастер Меча? — издевается эта несносная Бай Лин.

— Вот выхватишь у меня бамбуковой палкой по заднице. — вздыхаю я, закатывая глаза. — Будь готова после обеда.

— Хай, сенсей!

— И кто там пришел? Служанка из тебя, Бай Лин, как из меня яшмовый мастер. Кто пришел-то?

— Ах, да! Господин Такэда пришел с визитом к своей невесте! — как на мой взгляд так для яшмового мастера меча у этой Бай Лин слишком уж глазки блестят.

— Господин Такэда! — глаза у химэ округляются. — А… но ведь… я, пожалуй, оставлю вас наедине, Сан-сан! Встреча возлюбленных — это интимное занятие!

— Нет никакой встречи возлюбленных. — твердо говорю я. — И уходить не обязательно.

— Нет-нет-нет! Все, я уже исчезла! — химэ вскакивает на ноги, подбирает края одеяний и торопливо семенит к выходу из беседки. — Хорошего разговора со своим женихом, Сан-сан! Я не буду стоять между влюбленными сердцами! Много здоровья вашим детишкам!

— А? — успеваю сказать я вслед упорхнувшей химэ. Во внутренний дворик решительными шагом входит Господин Такеда, мой жених. Быстро окинув все взглядом — направляется ко мне.

— … я насчет пояса. — говорит он. Боже до чего упертый. Впрочем это его качество мне явно импонирует, тут кругом стихи, ветви сливы, соловей на веточке, луна в небесах, войска Минамото к столице подходят, заговор на заговоре плетется, а ему все трын-трава. Пояс ему нужен, видите ли.

— Такэда-сан. — вздыхаю я, но он поднимает руку, перебивая меня.

— Я знаю, что до свадьбы нельзя. — говорит он. — Потому и пришел. Сегодня наша первая ночь.

— … прошу прощения?

— Первая ночь. — настаивает он. — Надеюсь у тебя все с этим в порядке, или может… эти дни месяца? Было бы неудобно.

— Так. — поднимаю ладонь я. — Господин Такэда… вы о чем вообще⁈

— Как о чем? — удивляется он. — Мы же договорились. Согласились. Значит все, нужно брак заключить, как и положено перед небом и людьми. — он ерзает на своей подушке. — Там носильщик мои вещи принес, куда заносить?

— Вещи? — слабым голосом говорю я, понимая, что в моих знаниях о матримониальных обычаях этой страны только что обнаружился зияющий пробел. Какие еще вещи⁈ Господин Такэда, мой суженый-ряженый, садится поудобнее, наклоняется чуть вперед и смотрит на меня укоризненным взглядом, дескать совсем дурочку сосватал. Оказывается, тут браки без лишних церемоний проводятся — испросили разрешения у предков… и то не всегда. А главным признаком что муж и жена является времяпровождение. Если девушка и мужчина три ночи подряд проводят вместе — все, образовался семейный союз, новая ячейка общества, совет вам да любовь, в болезни и здравии, богатстве и бедности. И вообще, если кто-то имеет что-то против сего союза — пусть говорит сейчас или молчит вовеки веков аминь. И, да, кстати, тут мужчина в дом к женщине приходит, а не наоборот. Так куда ему свои вещи поставить?

Сижу, созерцаю своего жениха, который сидит с весьма самодовольным видом, прибежавшая Сора — поставила перед нами чайничек, две чашки, тарелочку с закусками, шепнула мне на ухо что у дверей в павильон действительно восемь носильщиков стоят, ждут, так сказать, распоряжений. У меня аж глаз задергался. Восемь носильщиков! Он что, переезжать из своей провинции решил⁈

— Эээ… к сожалению у меня пока нет собственного дома во дворце и вообще, если честно, то совсем имущества нет. Я — бедная невеста. — тут же признаюсь я в слабой надежде что Господин Такэда встанет, нахмурит брови и со словами «бесприданница!» — хлопнет дверью. В смысле — закроет за собой перегородку-сёдзи. С шумом. Но Господину Такэда плевать на это, он машет рукой, говорит, что дом — построим и вообще, не в приданном дело. Я уж испугалась что сейчас он наклонится вперед, возьмет меня за подбородок и скажет что-то вроде «главное — это моя любовь к тебе, моя канимура!», но слава Аматэрасу он сказал, что тут главное — это боевой пояс его рода, а на остальное ему плевать, даже если кормить меня придется до конца дней.

Тут уж и мне обидно стало, совсем чуть-чуть. Начинаю понимать мою химэ, может она не сильно-то и обожала Принца Рэндзи, но чего он ко всем клеится,