Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

В этот момент в голове Престона явно щелкнул ещё один переключатель. Он окончательно откинул неловкость и робость перед властной фигурой генерала и искренне, не сдерживая чувств, кинулся на шею к отцу, которого так боялся потерять. Обнял обеими руками и буквально повис.

— Я так переживал! — честно выпалил мальчишка, не зная, что ещё сказать. Потому говорил от сердца.

Когда детские руки сомкнулись на широкой шее, я заметила, как и Лео на мгновение растерялся. Это было так мило, видеть, как взрослого мужчину поражает такая искренняя порывистость сына. Показалось, что генерал даже забыл выдохнуть и с несколько секунд не дышал, ощущая крепкую ребяческую хватку.

Однако уже скоро Леогард вновь мягко улыбнулся. Обеими руками он обнял сына, сомкнув те на его спине. И эти двое застыли в самой трогательной позе: где родитель готов уберечь своего ребенка от абсолютно всех бед, просто потому что в ответ чувствует самую искреннюю и безусловную любовь на свете.

— Прости, что заставил тебя волноваться, сынок, — наконец ответил Леогард. — Ты помогал своей тёте?

— Очень много, — произнесла я. — Престон был главным моим помощником. Он не чурался никакой работы. И всегда-всегда был рядом.

Племянник отпустил отца и посмотрел на меня робким взглядом, словно просил его не перехваливать. Но я лишь улыбнулась, ведь говорила правду.

— Я старался, — скромно признался сам мальчик.

Момент всплеска прошёл, и они с отцом ощутили небольшую неловкость, потому Престон чуть отстранился и по-турецки сел на кровать рядом. Я всё равно следила за этими двумя с большим теплом в груди. Ведь хоть и через боль, но они смогли преодолеть такой огромный барьер.

— Но больше всего, конечно, переживала тётя Лина. Она не отходила от тебя ни на шаг, — продолжил Престон. — Однако мы все старались ей помогать. Я, Бекка, Дерби. Разве что бабушка с дедушкой занимались своими делами.

Мальчик хихикнул, а Лео вдруг изменился в лице.

— Твои родители здесь? — спросил он и даже повернул голову в сторону, где я сидела.

— Да. Приехали, когда узнали, что тебе плохо. Хотели поддержать.

— У них получилось? — с легким скепсисом в голосе уточнил генерал.

— Ну, — я не стала озвучивать весь свой список недовольств и лишь пожала плечами, — Герда… то есть, матушка подготовила всё, чтобы отметить Рождество.

— Это так здорово, что ты проснулся и успеешь отпраздновать с нами! — Престон весело качнулся вперед-назад.

И мне вдруг стало так спокойно и тепло на душе от этой его детской радости и непринужденности. Я появилась в этом доме, когда в спальне генерала был вечно потушен весь свет, и он пленил себя здесь, прозябая в печальном одиночестве. Подпускал к себе разве что Дерби, который готов был служить почти по-собачьи верно, несмотря ни на что.

Но вот теперь мы все трое сидим на этой самой кровати, что была центром тёмной тюрьмы. Через окно пробивается солнце, а мы, наконец, счастливы, смеемся и обсуждаем праздник. Так по-семейному. По-настоящему.

— И правда очень здорово, — с улыбкой кивнула я, но вдруг заметила, что лицо Лео изменилось. Он с хмурой задумчивостью и непониманием «смотрел» в мою сторону.

— Что-то не так?

— Эва, здесь открыты окна, и везде свет?

У меня в груди кольнуло болью. Он произнес это так, будто сейчас осудит, что мы нарушили его тёмное одиночество. Я уже невольно начала подбирать в голове оправдания: «ведь мне нужно было тебя видеть, без света не обойтись».

Но вдруг я поняла.

— Лео… как ты это увидел?

Глава 50. Проблеск надежды

— Интересный случай, — задумчиво протянул доктор, выслушав Леогарда чуть позже. — Значит, вы не видите силуэты, но можете различить, когда рядом есть источник света?

В момент обсуждения в спальне кроме этих двоих была лишь я. Престон нехотя, но согласился уйти. Всё же врачебные дела не для ребенка. Но даже детской душе уже зажглась надежда, что отец может прозреть.

— Именно, — уверенно кивнул Лео. Он всё ещё сидел на кровати, однако успел принять ванную, переодеться, поесть и теперь выглядел куда более оживленно.

Доктор попросил меня закрыть ставни. Взяв лампу, он начал медленно подводить ту к лицу Леогарда.

— Генерал, скажите, когда вы сможете различить свет.

Я сосредоточенно следила за всем происходящим. Внутри бурлило новое волнение. Однако теперь оно было куда более радостное. Хоть и загадывать раньше времени не хотелось. Вдруг это всё окажется злой шуткой судьбы.

— Вот сейчас вижу, — отозвался Леогард, когда лампа была от него на расстоянии вытянутой руки.

Слышать от Лео слова «я вижу» было чем-то волшебным. Сегодняшний день наполнялся сплошным счастьем. Будто нам решили воздать за все страдания сверху. Вот только внутри меня скреблось понимание, что дело здесь совсем не в благодати богов…

— Удивительно, — протянул доктор и кивнул мне. Я вновь открыла ставни. Лео даже чуть прищурился от разлившегося по комнате света.

— Это ведь хорошо? — неуверенно спросил генерал, будто боялся радоваться раньше времени.

— Это просто прекрасно! Целых три года у нас не было положительной динамики. Совсем ничего. И вот, наконец, появился шанс.

— Шанс, что я снова смогу нормально видеть? — Леогарду с трудом дался этот вопрос, хоть он и оставался по-военному спокойным. Но я-то знала, что самое страшное для больного — это когда ему дают надежду, а после сурово отбирают вновь.

— Я не могу дать гарантий, — уклончиво начал доктор. — Однако это определенно хороший знак. Верьте в себя. Главный путь к выздоровлению — непоколебимость духа. А уж я не знаю человека, кто был бы столь силен, как вы, мистер Рэгланд.

В словах врача был смысл. Нельзя помочь кому-то, пока он сам этого не захочет. И все же устаревшие подходы к выздоровлению и упование на чудо начинали съедать меня изнутри. У меня не было научных ответов на все те вопросы, которые роились в голове, и это убивало.

Зато имелись догадки. И уж они были отвратительны…

— Доктор, но что произошло? — спросила я наконец. — Почему сейчас?

— Ты говоришь так, будто не рада, — усмехнулся Лео.

— Вовсе нет, — ответила со всей серьёзностью. — Но явно было нечто, что вызвало улучшение зрения. Это не произошло само по себе. Если мы поймем, что именно дало положительный эффект, сможем как-то повлиять на дальнейший путь восстановления.

— Вы правы, миссис Рэгланд, — кивнул пожилой врач. — Однако у меня есть лишь догадки, и мы едва ли сможем их проверить. Думаю, весь тот болевой шок, который смог пережить генерал, как-то поспособствовал работе глаз. Проще говоря, в своей теории вы были