Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

он начинает рассуждать как истинный гений. Он сообщил, что знает невероятно талантливого травника, который может помочь мне придумать лекарство для снятия боли генерала. Тот явно мучается. Ведь столь холодный мужчина никогда бы не проронил ни стона, если бы его тело не сжигала агония. И всё же по ночам можно услышать, как ему больно.

Отец предложил согласиться на брак. Найти по его контактам некого мистера Ярка и положиться на него. Меня обеспечат лекарством, аналога которого больше не найти. И так я получу власть над генералом…

Возможно, это мой шанс отомстить?»

Глава 53. Чуть больше пазлов мозаики

Вот в какой момент всё свернуло к тому, что мы имеем. Теперь для меня многое вставало на свои места. Эванджелина не писала о том, что лекарство будет вредить генералу, но, думаю, Матис мог провернуть нечто подобное за её спиной. В то время как сама Эва, сжигаемая ненавистью к Лео из-за судьбы сестры, не очень-то волновалась за его здоровье.

«Я смогу увезти Престона из этого дома, где он учится лишь праздности и эгоизму. Отвяжусь от родителей. Избавлюсь от ярлыка старой девы. А главное — смогу диктовать Леогарду свои условия. Хотя быть женой этого человека мне отвратительно».

«Сегодня я поговорила с самим генералом. Впервые за долгое время. Я сказала, что согласна на брак, если он не будет требовать от меня и намека на «супружеский долг». Я никогда не буду спать с ним. Не позволю ему прикоснуться ко мне. Однако я и дальше буду воспитывать Престона, как он того хочет. А также заботиться о доме, быте и даже его здоровье, если мне позволят знания.

Я думаю, что будь Леогард здоров, он бы никогда на это не согласился. Гордость бы не позволила. Однако сейчас, когда он слеп, а некогда сильное тело изнывает от боли, генерал явно всё больше погружается в уныние.

Ну и ладно.

Мне всё равно, даже если он утонет в этой тьме.

Главное — он согласился на мои условия».

На этом записи в дневнике подходили к концу. По всей видимости, Эва вышла замуж, а дневник остался в родительском доме. Здесь она явно не вела подобных записей.

Я закрыла дневник и отложила в сторону. Утерла ладонью щеку. На глазах невольно навернулись слезы. Эванджелина не была святой. Многое в жизни она сделала неправильно. И всё же гадкими стервами не рождаются. Отчасти мне было её жаль.

Я представила, как в генеральском доме Эва неожиданно для себя встретила свою любовь. Настоящую. Ферч ведь столь искренне привязан к ней. Несмотря ни на что, Артур кажется мне достойным человеком. Возможно, он смог разглядеть в Эванджелине, которая чуть не потонула в своей жажде мести, ту девушку, что работала и просто не хотела продавать своё тело. Хотела быть рядом с сестрой и стать хоть немного самостоятельной.

Какое-то время я задавалась вопросом: что Ферч нашёл в столь гадкой женщине? Но может, он просто смог заглянуть глубже. Туда, где за грубостью и холодностью ещё скрывалась старательная, обиженная обществом девушка.

И вот измена под носом мужа, которого ты всей душой ненавидишь, стала мне чуть более понятна. Никто никогда не любил Эванджелину кроме умершей сестры и маленького Престона. Даже её собственные родители. Ведь такое отношение к дочери — это точно не любовь. И когда находишь человека, который способен дать тебе то тепло, к которому тянется каждый из нас, разве это столь ужасно, поддаться чувствам?

Может быть, Эва и была дрянью по отношению к Леогарду. Я не уверена, что её злость обоснована, но всё же. Может быть, она так и не смогла сполна дать Престону то тепло, которого он заслуживал, ведь мальчик так похож на отца. Но… мне было её жаль.

Я шумно выдохнула. Трагедия с Лео сделала меня слишком чувствительной.

На мои колени медленно переполз Маркиз. Он начал успокаивающе мурлыкать, пока моя ладонь скользила по его белоснежной шерстке.

— Маленький негодник, — шепнула я, смотря как котик переворачивается, подставляя пушистое пузо, словно самое невинное существо в мире. — Есть в тебе что-то… непонятное. Может, ты мой ангел-хранитель? — я тихонько посмеялась и посмотрела в окно, за которым уже начинало вечереть. — Хотя это даже звучит нелепо, ты же кот…

Маркиз по-кошачьи сомкнул капкан из лап вокруг моей ладони и начал активно водить шершавым языком по коже, будто готовясь к укусу.

— Но да и я сама в не менее нелепой ситуации, верно?

Я вновь посмеялась с чувством горького жжения в горле. После подняла кота и коснулась губами его мордашки. Отпустила пушистого и решила, что пора спускаться вниз.

Лео ещё отдыхал. Престон был с Ферчем в библиотеке. А Матис всё не возвращался. Я отдала указания на счёт ужина. После того, что случилось с Леогардом, нам всё же пришлось найти новую кухарку. Сил самой готовить у меня не оставалось.

В гостиной я наткнулась на Герду. Та в своём красивом платье читала книгу, пока на почтенном отдалении от неё спал пес. Казалось, тот очень хотел бы получить порцию поглаживаний и внимания, но строгая леди явно не раз объяснила ему, что приближаться к её атласной юбке не стоит.

Будучи после прочтения дневника в меланхоличном настроении, я укуталась в шерстяной платок и опустилась в кресло рядом с матерью Эвы. Та отвлеклась от чтения и подняла на меня взгляд.

— Тебе стоит переодеться, — назидательно заметила она. — Твои платья столь просты, будто ты в этом доме не хозяйка, а всего лишь гувернантка. Да и, кажется, ты была в этом наряде вчера.

— Я в этом наряде добрые несколько дней, мама, — с тихим смешком устало ответила я. — Последнее время мне было не до переодеваний.

— Внешность — это первое, о чём должна заботиться замужняя женщина, — Герда говорила, глядя в книгу.

— Мой муж слеп. Ему всё равно. Даже если я буду расхаживать перед ним голой, он не сможет этого увидеть.

Мать Эвы поморщилась от столь вульгарного образа. Она закрыла книгу и вздохнула с такой тяжестью, будто несет на своих плечах груз всех обитателей этого дома.

— Эванджелина, тебе стоит…

— Почему вы решили отдать Тиффани за Леогарда? — прервала я и уставила на Герду внимательный, цепкий взгляд. — Вы разве не боялись, что это навредит ей?

Женщина смутилась на секунду, ведь не ожидала подобного вопроса. Но быстро взяла себя в руки и ожесточилась.

— Мы много раз обсуждали это. Я не хочу снова слушать твои бредни