Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

посильнее по нему вдарить, но сдержалась. — Мы должны были сделать всё, чтобы ты укоренилась в этом доме, стала хозяйкой, и Леогард никуда бы не делся, даже если бы захотел. Будем честны, с твоим нравом и отношением к генералу, не позаботься мы об особенном снадобье для него, он бы мог тебя давно выгнать. Как только почувствовал, что боли больше его не терзают.

Я всё же одернула руку и устало потерла веки пальцами. Боже мой. Всё-таки даже здесь Эва совершила большую подлость.

— Раз после отмены лекарства к Лео начало возвращаться зрение, это значит, что дело уже совсем не только в болях. Скорее всего, эта дрянь разрушила иммунитет Леогарда, заблокировала возможность к регенерации зрения. Его организм сильно страдал всё это время. И то уже не последствия войны. Это наших рук дело. Возможно, даже его припадки и кома — всё это наша вина. Мы чуть не убили его…

Почему мне приходится снова и снова говорить «мы», хотя я тут совсем ни при чем?

Ещё недавно я сочувствовала Эве. Сейчас в эмоциональном, злом порыве, мне хотелось её придушить.

— Ты же знаешь, я всего этого не хотел! — всполошился Матис. — Я просто желал тебе добра. Чтобы Леогард не мог тебя обидеть! Я не хотел вредить ему ещё больше!

Я подняла на Матиса усталый взгляд. Не знаю, можно ли верить ему. Наверняка, он хотел не блага для дочери, а просто побольше денег от зятя.

— Мне нужно обо всем подумать, — тяжко произнесла я. — Но я знаю одно — вам с мамой лучше уехать домой.

— Что? Но ведь совсем скоро Рождество, семейный праздник! Твоя мать так старалась!

— Понимаю. Но Леогард может начать догадываться о чём-то. Ты хочешь попасть ему под горячую руку?

Матис, кажется, хоть и готов был на многое ради денег, но в столкновении лицом к лицу казался трусом. Я не думаю, что генерал хоть что-то заподозрил. В эти времена ещё многое можно легко списать на «чудо». Однако мне не хотелось видеть этих людей ни днём больше.

Глава 55. Вторая сторона медали

Благо, Матис внял моим словам. Герда чуть не учинила целый скандал, однако отец семейства сослался на какие-то боли, с которыми может помочь только их личный доктор, и кое-как смог уговорить жену уехать домой. Поначалу я боялась, что они вернутся обратно, когда выдумка Матиса исчерпает себя, но в следующие пару дней никаких весточек не приходило.

Тем временем, Лео становилось лучше. Правда в широкой перспективе. Если смотреть на реальную картину: его тело часто изламывало от боли, иногда случались приступы, когда он весь дрожал, его тошнило, поднимался жар. Но он переживал их с моей помощью и уже на утро чувствовал себя куда лучше.

Сейчас, когда я понимала, что моё «лекарство» служило своего рода ядом, я верила, что моему генералу нужно лишь пережить побочные эффекты. И в конце концов, ему обязательно станет лучше.

В один из дней, когда всё было особенно спокойно, я решила, что нужно обсудить с Лео те сомнения, которые меня мучили, раз и навсегда. И сделать это до Рождества, которое уже вот-вот должно постучаться в дверь. Хотелось провести семейный праздник искренне, без утаек и подозрений.

Я знала историю о Тиффани со слов Эванджелины. Получила реакцию Герды. Теперь пора было узнать, что думает обо всем Леогард.

— Могу я с тобой кое о чём поговорить? — спросила я, сидя у кровати. За окном бушевала метель, потому даже днём в комнате было довольно серо, но светло.

— Конечно, — Леогард сидел в постели. Он больше не просил перевязывать его глаза и закрывать окна. Ему нравилось осознавать, что онвидит свет.

— Я хочу поговорить о Тиффани.

Моё заявление заставило Лео напряженно выпрямиться, будто я уколола его длинной иглой, вонзила её прямо в лежавшую рядом широкую ладонь. Генерал нахмурился и повернулся в мою сторону, хоть и не видел меня саму.

— Ты думаешь, мы можем говорить об этом без криков и скандала?

Закономерный вопрос. Наверняка они не затрагивали эту тему годами. Даже если что-то подобное и обсуждалось, когда эти двое официально были в браке, я могу представить, как вела себя Эва…

— Да, — мой голос звучал спокойно. — Я готова к этому разговору.

— Что же, — Лео удивленно кивнул, — тогда спрашивай.

— Когда ты гостил у нас в первый раз, ты ведь знал, что Тиффани больна?

— Эва, — протяжно выдохнул Леогард, и я постаралась прояснить:

— Я спрашиваю это не для того, чтобы обвинить тебя. Это не цепочка вопросов с целью загнать в угол. Мне просто нужно восстановить картину с твоего ракурса.

Казалось, генерал относится к моим словам с недоверием. Я и это понимала. Но проявляла терпение и молча ждала.

— Да, — ответил Лео, наконец. — Хоть Тиффани и старалась быть бодрой в то время, я прекрасно понимал, что она больна.

Повисла тишина. Это ещё ничего не значило, но мне нужно было себя подготовить, чтобы задать следующий вопрос. Он никак не формулировался, хотя был очень простым. А ещё царапал горло, когда я пыталась его задать.

— Ты любил Тиффани? — тихо спросила я, наконец.

Лео задумался. Я поняла, что его молчание можно расценить как «нет». Ведь когда ты любишь, так долго не думаешь.

— Я ценил её. Уважал. Любил ли? Не так, как любят в женских романах. Однако тогда я придерживался мнения отца о том, что в браке не нужна любовь.

— А что твой отец вкладывал в понятие «брак»?

— Он считал, что это тыл мужчины. Что женщина рядом должна быть проверенной. Той, кто останется с тобой, несмотря ни на что. Родит и воспитает детей так, как ты того хочешь. И в этом деле нет места чересчур эмоциональной и нестабильной любви.

— Но ведь Тиффани не была той, кто мог дать эту стабильность. Просто из-за здоровья.

Лео вновь смолк. Отвернул голову, теперь его слепой взгляд был направлен куда-то вниз. Думаю, это естественный рефлекс из-за чувства вины.

— Верно.

— Тогда почему?

И снова пауза.

— В то время я видел на войне множество страшных вещей. Смерти товарищей, на которые я никак не мог повлиять. Я приехал в ваш дом разбитым и растоптанным, хоть никогда и не мог показать ничего такого незнакомым людям. Мне казалось, что я слишком мал, чтобы изменить хоть что-то. И когда я познакомился с Тиффани, мне захотелось её… спасти.

Я непонимающе нахмурилась.

— Спасти?

— Да. Только не начинай кричать и возмущаться. Я знаю, как ты к