Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский

могу. До нас верхами добрался один из уцелевших надзирателей. В потемках он толком ничего не разобрал. Говорит, из чащи вышли сразу с нескольких сторон. Наружные посты у ворот сняли почти одновременно. Стреляли издалека и метко. Семеро караульных полегли в первые минуты, восьмого уже у оружейки порешили. А Якимову Савелию удалось добраться до лошадей. Понял, что один ничего не навоюет, и рванул в Козловскую.

Я слушал, пытаясь сложить все в одну картину. На стихийный побег или обычный налет хунхузов это не походило.

— Команды на каком языке отдавали, известно? — спросил Кравцов.

— На русском, кажись, Степан Анисимович.

— Куда ушли? К реке?

— Тут неизвестно. Якимов-то чудом удрал, так что после могли двинуть куда угодно: к реке или в тайгу. В Козловской атаман уже поднял людей, разослал по соседним станицам вестовых, велел перекрыть тракты и тропы. Вот и меня к вам отправил.

Овсянников кивнул и приказал определить гонца до утра на постой. Когда дверь за ним закрылась, атаман развернул на столе карту.

— Значит, так. На бунт не похоже. Налет готовили заранее. Солдатская одежда нужна, чтобы пройти мимо пикетов под видом своих или захватить обоз, разжиться едой и припасами, а потом двигаться дальше.

— Глеб Маркелович, надо сменить пароль и отзыв на всех постах, — сказал крестный. — И предупредить про варнаков в солдатской одёже, чтобы близко не подпускали. Не знают отзыва — пусть кладут оружие на землю. Не подчинятся, можно и по ногам стрелять.

Овсянников повернулся к Шлыкову, все это время молча стоявшему у окна.

— Дмитрий Егорович, на прииск напали до того, как мы взяли вашего англичанина. А по почерку работать могли те же люди.

— Нам бы толково поспрошать Уэллера, — добавил крестный.

— Сведения секретные, Глеб Маркелович, — снова завел прежнюю песню Шлыков. — Сейчас вы и так знаете достаточно. Остальное будет доложено начальству, а там уж как в Хабаровке решат.

Овсянников уперся кулаками в стол и подался вперед.

— Вы предлагаете мне до утра держать в Лончаково английского лазутчика, не зная, сколько его сообщников бродит по округе и чем они вооружены? Вы же подставляете станицу под удар. Сами это понимаете?

— Уэллер — государственный преступник. Его надлежит доставить в Хабаровку живым для допроса. А вы, согласно предписанию, обязаны оказать всю необходимую помощь, — повысил голос Шлыков.

— При всем уважении, Дмитрий Егорович, мы говорим об убийце, взятом с оружием в руках. Его подельники могут находиться поблизости и угрожать людям, за которых я отвечаю. Мертвого вызволять никто не полезет. Тогда станица останется вне опасности.

— За это вы пойдете под трибунал, — жестко сказал Шлыков.

— За убийцу русских инженеров? Ну-ну. Вы завтра уедете, а мне здесь жить. И хоронить своих людей я не намерен. Мы не знаем, кто освободил варнаков на прииске. Если эти стрелки сунутся вызволять Уэллера, без новых жертв не обойдется.

Овсянников не блефовал. Глеб Маркелович мог быть сколь угодно заносчивым и неприятным, но сейчас я видел человека, который встал грудью за Лончаково.

— Хорошо. Этого разговора между нами не было, — сказал Шлыков и, дождавшись кивка атамана, подошел к карте. — С китайского берега перешло не меньше десяти человек. Отличные стрелки, возможно, среди них есть подрывники. Они умеют действовать поодиночке и вместе. Уэллер работал один, остальные могли разделиться. Столяров был не единственным источником. Кто-то передает им инженерные выкопировки. Возможно, свои люди у них есть в телеграфных конторах или даже в самой экспедиции. Выявить их пока не удалось.

— Сколько их осталось? — спросил Овсянников.

— Одного убили казаки из Венюковой, Уэллер взят, еще один подрывник отправлен в Хабаровку. Сколько уцелело, не знаю. От остальных наших групп сведений пока нет. Эти люди хорошо подготовлены для действий в тайге, и снаряжение у них под стать.

— А теперь они разжились пушечным мясом, — криво усмехнулся Овсянников. — Погонят варнаков отвлекать нас, а сами займутся главным.

— Вслепую в тайгу идти нельзя, — сказал Кравцов. — Даже если бросить на поиски всех, людей не хватит. Недавно мы вместе с козловскими уже прочесывали местность и ничего не нашли. Это не шайка китайских бандитов.

— Погодите, Степан Анисимович. Не опережайте события, — остановил его атаман.

Он велел позвать Завьялова, Албазова, вахмистра Миронова и десятника Остапенко.

Когда они собрались в правлении, Овсянников начал распределять людей.

— Степан Анисимович, вы остаетесь за старшего в Лончаково. На вас станица, десяток кубанцев Остапенко, люди Дмитрия Егоровича и пленный англичанин. Укрепите амбар, готовьтесь к нападению. На случай пожара запасите воду. К англичанину по одному не входить.

— С вашего дозволения, Глеб Маркелович, за пленным я прослежу лично, — добавил Шлыков.

— Хорошо, Дмитрий Егорович. Теперь, Степан Анисимович, что вы говорили про поиски в тайге?

— Без хороших проводников мы там будем как слепые. Своих следопытов не хватит. В прошлый раз англичане обвели вокруг пальца и нас, и козловских.

— Есть мысль, что делать?

— Попросить помощи у гольдов. У них следопыты хорошие, тогда хоть какой-то шанс появится.

— Сколько времени понадобится, чтобы привести их?

— Часов пять на дорогу туда и обратно. Может, еще час-другой на сборы. Андрей знает путь к гасяну, проведет.

— Винтовку ты сейчас, Громов, все равно не удержишь, — Овсянников посмотрел на мою левую руку в лубках.

— В цепи от него и правда толку мало, — вмешался Кравцов. — А к гольдам проведет. Можно отправить с ним десяток Албазова. К тому же в гасяне Андрей не чужой.

— Добре, — после недолгого раздумья решил Овсянников. — Громов, идешь с Албазовым. Денис Павлович, верните ему револьвер. Через шесть часов жду вас здесь с проводниками.

Получив разрешение, я выскочил из правления и направился домой седлать Беркута. Времени было мало, а с левой рукой, притянутой к груди, управляться несподручно, потому и спешил.

— Андрюха, стряслось что? — встревоженно спросил брат, сбегая по ступенькам.

Тетя Поля, кутаясь в шаль, тоже смотрела настороженно.

— Ночью напали на прииск. Сбежали семнадцать варнаков, — коротко ответил я, направляясь к конюшне. — Степан Анисимович остается в правлении до особого распоряжения атамана. Я с людьми Албазова еду к гольдам за следопытами. Олег, подсоби с Беркутом, не то я одной