Замковый кризис-менеджер - Виктория Крафт

— «Почти» — это про меня, — вздохнул Костик и снова уронил ложку.

После завтрака Ник убегал в сад — там его ждала Элара, которая раз в неделю приезжала из замка ван Дерра специально, чтобы позаниматься с мальчиком ботаникой и природной магией. Ник обожал эти уроки: он сажал цветы, разговаривал с деревьями и учился чувствовать магию земли. Элара говорила, что у него талант, и Анна втайне гордилась — её сын, кажется, собирался стать первым в истории магом-артефактором с дриадским уклоном.

Сама Анна после завтрака отправлялась в офис. «Замковый кризис менеджеръ» за пять лет вырос из маленькой фирмы в крупное предприятие с филиалами в трёх городах и штатом из полусотни сотрудников. Лира теперь возглавляла отдел по работе с оборотнями, Томас заведовал лабораторией магических покрытий, а Грегор-младший стал главным технологом и всё так же ругался с заказчиками, если те предлагали «архитектурно безграмотные» решения. Костик по-прежнему числился «специалистом по логистике», но на деле был живым талисманом фирмы: клиенты, приходя в офис, первым делом искали глазами скелета в ливрее и, если не находили, расстраивались. Мисти, в свою очередь, была «главным охранником» и время от времени превращалась в гаргулью, чтобы распугивать особо назойливых кредиторов.

Торвальд официально занимал должность «заместителя по стратегическому развитию», но на деле был правой рукой Анны во всём. Они по-прежнему иногда спорили — без этого их союз был бы неполным, — но теперь эти споры заканчивались не взаимными подколками, а совместным поиском решения. Анна часто думала, что лучшего партнёра, чем Торвальд, ей и желать нельзя: он понимал её с полуслова, поддерживал любую идею, а когда она уставала, просто брал её за руку и вёл домой, не слушая возражений.

В тот день, о котором идёт речь, в офисе было непривычно тихо: Лира уехала на объект, Томас возился в лаборатории, Грегор ушёл на переговоры. Анна сидела за столом, просматривая смету нового проекта — реконструкции старой обсерватории на границе долины, — когда дверь открылась и на пороге появился Костик. Вид у него был торжественный и слегка взволнованный.

— Там это… к тебе пришли, — доложил он. — Все.

— Все? — переспросила Анна.

— Все, — подтвердил Костик и посторонился.

В офис ввалилась целая процессия. Впереди шла Марта с корзиной пирожков, за ней — Элара с букетом свежих лунных лилий, потом — Линнет с бутылкой своего знаменитого искристого вина, Лионелла с родителями (лорд Мортегар в тёмно-бордовом, леди Мортегар в платье цвета ночного неба), графиня Ильсберг в новом чепце и даже лорд ван Дерр, который с годами, кажется, стал ещё более худым и величественным. Замыкал процессию ректор Альберих, который нёс под мышкой какой-то свиток.

— Что случилось? — Анна встала из-за стола, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — У кого-то день рождения? Я что-то пропустила?

— Ты пропустила годовщину, — объявила Марта, ставя корзину на стол. — Ровно пять лет назад ты получила диплом. А ещё ровно шесть лет назад ты появилась в замке ван Дерра. И ровно семь лет назад ты пришла на вокзал. Мы решили, что это стоит отпраздновать.

— Но… — Анна растерянно оглядела собравшихся. — Я не готовилась. У меня даже торта нет.

— Торт я принесла, — Марта кивнула на корзину, из которой действительно выглядывал край шоколадного пирога. — А всё остальное — мы сами.

Они расселись прямо в офисе: Лионелла и её родители — на диване, графиня — в кресле у камина, лорд ван Дерр и ректор Альберих — за столом переговоров, где немедленно затеяли спор о каких-то древних формулах. Элара расставляла цветы, Линнет открывала вино, Марта резала пирог. Костик суетился с посудой и — о чудо! — ничего не разбил. Мисти сидела на спинке кресла и благосклонно принимала поглаживания от всех желающих.

— Я хочу произнести тост, — сказал лорд ван Дерр, поднимаясь. В кабинете стало тихо. Некромант обвёл собравшихся взглядом и остановил его на Анне. — Семь лет назад я увидел на вокзале девушку с младенцем на руках, которая сидела на холодной скамье и не знала, доживёт ли до утра. Я тогда подумал: вот человек, который не сдастся. И я не ошибся. За эти годы ты превратила мой замок в дом, моих скелетов — в бригаду, а мою жизнь — в нечто гораздо более интересное, чем она была до тебя. — Он чуть помолчал и добавил: — Я не умею говорить красиво, поэтому скажу просто: спасибо тебе, Анна. Ты была лучшей служанкой, которая у меня когда-либо была. И лучшим другом.

Анна прижала ладонь к губам, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Торвальд, сидевший рядом, взял её за руку.

— А я хочу добавить, — подала голос Лионелла, — что благодаря Анне наш клан перестал прятаться от мира. Мортегар-холл теперь принимает гостей, и это лучший ночной салон во всей долине. Родители, кстати, тоже так считают, просто не признаются.

Лорд Мортегар едва заметно кивнул, а леди Мортегар улыбнулась — впервые за весь вечер.

— А я скажу, — подхватила графиня Ильсберг, — что после того ремонта ко мне посватался соседний барон. Представляете? В моём-то возрасте! Оказалось, он увидел мою гостиную через окно и решил, что такая женщина, как я, не может оставаться одинокой. Так что Анна не только дома ремонтирует, но и судьбы устраивает.

Гости рассмеялись. Анна, вытирая слёзы, обвела их взглядом — таких разных, таких дорогих. Марта, которая когда-то сама попала в этот мир выгнанной и потерянной, а теперь была главным кулинаром Мейнхолла. Элара, лесная дриада, которая обрела дом среди каменных стен. Линнет, ведьма с веснушками, которая когда-то первой поверила в неё. Лионелла, вампирша, переставшая стыдиться своего дома. Лорд ван Дерр, некромант, который больше не ходил в чёрном и иногда даже улыбался. Ректор Альберих, который всё ещё помнил ту самую стену на вступительном экзамене. Костик, который стоял в углу и, кажется, тоже плакал — насколько скелет вообще мог плакать. Мисти, которая уже стащила у графини серебряную ложечку, но та сделала вид, что не заметила. Торвальд, её дракон, её муж, её лучший друг и самый невыносимый коллега.

— Я хочу сказать, — произнесла Анна, поднимаясь, — что семь лет назад я думала, что моя жизнь кончена. Что я никому не нужна, что у меня ничего не