Замковый кризис-менеджер - Виктория Крафт

class="p1">— Ничего, — раздался голос Торвальда, который как раз спустился из своего кабинета. — У него отличная техника для двух лет. Далеко пойдёт. Может, даже станет мастером. Если мама не убьёт его раньше за испорченные стены.

Анна, стоявшая у двери, фыркнула.

— Я не убиваю. Я воспитываю.

— Воспитываешь, — согласился Торвальд. — Особенно когда он кашей штукатурит коридор.

— Откуда ты знаешь?

— Мисти прилетала, — Торвальд кивнул на мышь, которая уже сидела на его плече и деловито чистила крылышки. — Она мне всё рассказала.

— Она не разговаривает.

— Зато я понимаю её эмоции. Она была очень горда.

Мисти пискнула, подтверждая. Анна закатила глаза.

Тем временем Ник, удовлетворившись осмотром гранита, переключил внимание на Костика. Скелет, наученный горьким опытом, заранее отошёл подальше от стеллажей и встал в центре комнаты, где было меньше шансов что-нибудь уронить. Но Ник не собирался ничего ронять — он хотел играть. Он вцепился в костяную ногу Костика и потребовал:

— Лошадка! Но!

Костик беспомощно оглянулся на Анну. Та пожала плечами.

— Ты сам согласился быть нянькой. Вперёд.

Скелет вздохнул (насколько это возможно без лёгких) и медленно, очень медленно пошёл по кругу, изображая лошадку. Ник, сидя на его плечах, радостно вопил «Но-но-но!» и размахивал шпателем, как саблей. Лира и Томас давились от хохота. Грегор-младший, выглянувший из подсобки, тихо сполз по дверному косяку. Даже Торвальд, обычно сдержанный, улыбался.

Идиллия продолжалась минут десять, пока Нику не надоело быть всадником. Он спрыгнул с плеч Костика и побежал исследовать кабинет Торвальда. Дракон напрягся: у него на столе лежали важные чертежи.

— Ник, — сказал он с нажимом, — это не игрушки. Это работа.

Ник остановился, посмотрел на Торвальда долгим, изучающим взглядом. Потом перевёл взгляд на чертежи. Потом снова на Торвальда. И вдруг улыбнулся и протянул ему свой шпатель.

— Дядя! — заявил он. — Ремонт!

Торвальд замер. В офисе повисла тишина. Лира вцепилась в стул, чтобы не упасть.

— Он назвал тебя дядей, — прошептал Томас. — Дядей.

— Я слышал, — голос Торвальда звучал странно. — Он считает меня родственником?

— Ну, — Анна кашлянула, — ты живёшь с нами почти в одном доме, обедаешь с нами, играешь с ним по вечерам… Ребёнок делает выводы.

— Дядя, — повторил Торвальд, словно пробуя слово на вкус. А потом, ко всеобщему изумлению, наклонился, взял Ника на руки и сказал: — Ладно, маленький строитель. Пойдём, покажу тебе, как настоящие драконы штукатурят стены. Только чур ничего не ронять.

Ник радостно закивал и вцепился в его камзол. Анна смотрела на эту сцену, и в груди у неё разливалось тепло. Её сын только что назвал вредного, высокомерного дракона дядей, и дракон не рассердился, не отшутился, а взял малыша на руки и понёс показывать свои чертежи. Если это не прогресс, то она не знала, что такое прогресс.

Остаток дня прошёл на удивление спокойно. Ник, утомлённый приключениями, заснул прямо в кабинете Торвальда, на маленьком диванчике, прижимая к себе шпатель. Мисти свернулась калачиком у него в ногах. Костик стоял на страже у двери, и даже его челюсть не клацала — он старался не шуметь.

Вечером, когда они вернулись домой, Маргарет встретила их ужином и подробным отчётом о том, как прошёл день. Ник, проснувшийся и полный сил, потребовал каши, на этот раз — чтобы съесть, а не размазать по стенам. Анна сидела за столом, смотрела на своего сына, на Костика, который аккуратно вытирал пролитую воду, на Мисти, которая воровала кусочки печенья, и думала: её жизнь — это хаос. Весёлый, шумный, нелепый хаос, полный каши на стенах, летучих мышей, костяных друзей и драконов, которых называют дядями. Но это был её хаос. И она не променяла бы его ни на что.

Когда Ник наконец угомонился и заснул в своей кроватке, Анна заглянула в комнату. Над колыбелью всё так же светилась лунная краска, нанесённая когда-то её руками. Костик сидел в углу, тихо перебирая пальцы. Мисти спала на подоконнике, укрывшись крылом. Всё было мирно.

Анна прикрыла дверь и улыбнулась. Завтра будет новый день, новые приключения и новые ремонты. Но пока — тишина. И она собиралась насладиться ею сполна.

Глава 18.

Вопрос созрел не сразу. Он вызревал медленно, как вызревает хороший раствор для магической штукатурки, — слой за слоем, незаметно, но неотвратимо. Анна ловила себя на том, что всё чаще задумывается об этом по вечерам, когда Торвальд, попрощавшись, уходил в свою комнату в офисе (он так и не снял отдельного жилья, предпочитая ночевать в подсобке, которую Анна когда-то в шутку назвала «драконьим логовом»). Она думала об этом, когда видела, как он играет с Ником. Когда замечала его взгляд — тот самый, от которого у неё до сих пор что-то переворачивалось внутри. Когда Лира в очередной раз подкалывала её: «Ну что, госпожа начальница, когда свадьба?»

Анна отшучивалась, но вопрос оставался. Кто она для Торвальда? Подруга? Коллега? Возлюбленная? Или просто интересный проект, который он когда-нибудь закроет и пойдёт дальше? Он был драконом. Наследником древнего клана. А она — попаданкой, бывшей служанкой, маляром-штукатуром с дипломом. Подходили ли они друг другу? И главное — собирался ли он вообще жениться? Может быть, у драконов это не принято. Может быть, у них вообще нет такого понятия, как «семья» в человеческом смысле. Или, что ещё хуже, может быть, его семья уже подобрала ему невесту из какого-нибудь знатного драконьего рода, а она, Анна, — всего лишь временное увлечение перед настоящей партией.

— Ты слишком много думаешь, — сказала Марта, когда Анна поделилась с ней сомнениями за чашкой вечернего чая. — У тебя на лбу уже морщины появляются. Поезжай в этот драконий замок, посмотри на его семью, поговори с ним прямо. Чего гадать? Ты же никогда не боялась задавать вопросы.

— Я не боюсь, — возразила Анна. — Просто… что, если ответ мне не понравится?

— Тогда ты хотя бы будешь знать правду. А правда, какой бы она ни была, лучше неопределённости.

Анна знала, что Марта права. Поэтому, когда на следующее утро Торвальд напомнил ей о приглашении леди Селены, она решилась.

— Мы едем завтра, — сказала она. — Я предупрежу Маргарет, чтобы осталась с Ником на несколько дней. Костика беру с собой — без него я как без рук. И Мисти, разумеется, тоже. Она обидится, если