Замковый кризис-менеджер - Виктория Крафт

расправила крылья и спланировала прямо на голову кричащему мужчине. Тот взвизгнул, замахал руками, попытался сбросить мышь, но Мисти вцепилась коготками в его причёску и издала боевой писк. Мужчина споткнулся о садовую лейку и рухнул в куст роз.

— Мисти! — ахнула Анна, но мышь уже превратилась.

Прямо на глазах у изумлённых зрителей крошечная летучая мышь выросла в каменную гаргулью размером с крупную собаку. Гаргулья расправила крылья, оскалила каменные клыки и издала низкий, рокочущий рык, от которого у троих мужчин подкосились ноги. Они попятились, побросали свои портфели и бросились бежать, не разбирая дороги. Гаргулья проводила их довольным рыком, потом уменьшилась обратно в мышь и, как ни в чём не бывало, вернулась на плечо Анны.

Повисла тишина. Графиня, стоявшая на крыльце, медленно опустилась на ступеньку и вдруг расхохоталась — тонко, заливисто, как девочка.

— Ох! — выдохнула она, вытирая слёзы. — Видели бы вы их лица! Это лучший день в моей жизни! Госпожа Смирнова, ваша мышь — просто сокровище!

— Мисти, — строго сказала Анна, поворачиваясь к мыши, — мы договаривались, что ты не превращаешься без команды.

Мышь издала виноватый писк и потёрлась головой о её щёку. Выглядела она при этом до того умилительно, что даже Торвальд, стоявший рядом, хмыкнул и отвернулся, пряча улыбку.

— Она тебя защищала, — заметил он. — Считай, прошла боевое крещение.

— Я не хочу, чтобы она защищала меня от каждого крикливого соседа! — возмутилась Анна.

— А зря. Эти крикливые соседи, между прочим, могут доставить серьёзные неприятности. Хорошо, что Мисти их спугнула.

Анна хотела возразить, но графиня уже встала и, всё ещё посмеиваясь, пригласила их на обед. Остаток дня прошёл спокойно, но Анна не могла избавиться от ощущения, что сегодня случилось что-то важное. Что-то, что изменило атмосферу между ней и Торвальдом.

Вечером, когда работа была закончена, а Костик, утомлённый дневными приключениями, тихо сидел в углу и пересчитывал свои пальцы (он всегда так делал, когда нервничал), Анна вышла в сад. Ночной воздух был прохладным, пахло розами и влажной землёй. Где-то вдалеке ухала сова.

— Не спится?

Торвальд возник из темноты бесшумно, как всегда. Анна уже привыкла к его манере появляться внезапно и даже не вздрогнула.

— Думаю, — ответила она.

— О чём?

— О тебе.

Торвальд замер. Анна сама не ожидала, что скажет это вслух, но отступать было поздно. Она повернулась к нему и, набравшись смелости, продолжила:

— Ты работаешь со мной три месяца. Ты ни разу не нарушил моего условия. Ты помогаешь, учишь остальных, терпишь мои приказы. И сегодня, когда ты рассказал мне об «Обществе чистоты», я поняла, что… ты не просто вредный дракон. Ты гораздо сложнее. И я, кажется, начинаю это… ценить.

— Ценить, — повторил Торвальд, и его губы дрогнули. — Это самое романтичное признание, которое я когда-либо слышал. «Я начинаю тебя ценить, дракон».

— Я не это имела в виду!

— А что ты имела в виду?

Анна открыла рот, закрыла и вдруг рассмеялась. Потому что ситуация была совершенно нелепой. Они стояли в ночном саду, вдали от дома, после того как её мышь превратилась в гаргулью и прогнала трёх человек, и она пыталась объяснить высокомерному дракону, что он ей небезразличен. Это было глупо. Смешно. И совершенно чудесно.

— Я имела в виду, — сказала она, отсмеявшись, — что ты мне нравишься, Торвальд. Не как работник. Не как дракон. А как… как ты.

В глазах Торвальда что-то вспыхнуло. Он шагнул ближе.

— Знаешь, Смирнова, — произнёс он тихо, — я ждал этого признания полтора года. С тех самых пор, как ты впервые назвала меня наглым незнакомцем и отказалась уступить место.

— Ты мог бы и сам признаться.

— Я дракон. У нас это сложно.

— А у людей, думаешь, просто?

Они стояли совсем близко друг к другу. Анна чувствовала тепло, исходящее от его тела, — драконья кровь грела даже сквозь одежду. Она подняла голову, встречая его взгляд, и в этот момент из кустов с громким хрустом вывалился Костик.

Скелет, как выяснилось, шёл искать Анну, чтобы сообщить, что Мисти снова стащила чей-то носовой платок, но в темноте запнулся о садовую лейку — ту самую, о которую ранее споткнулся представитель «Общества чистоты», — и рухнул прямо в розовый куст. Теперь он лежал среди колючек, уронив челюсть, и пытался подняться, но только ломал ветки и запутывался ещё больше.

— Костик! — Анна бросилась к нему. Торвальд, вздохнув, последовал за ней.

Вдвоём они вытащили скелета из куста, собрали рассыпавшиеся кости (левая рука, как обычно, потерялась и нашлась только через пять минут под скамейкой), водрузили челюсть на место. Костик благодарно щёлкнул и поспешил удалиться, оставив Анну и Торвальда стоять посреди сада, перепачканных в земле и лепестках роз.

— Кажется, момент упущен, — заметил Торвальд.

— Кажется, да, — согласилась Анна, вытаскивая колючку из волос.

— Тогда я, пожалуй, попробую ещё раз.

— Что попробуешь?

Вместо ответа Торвальд наклонился и поцеловал её. Быстро, легко, едва коснувшись губ. Анна замерла. Когда он отстранился, она всё ещё стояла с закрытыми глазами.

— Вот так, — сказал дракон. — Теперь момент не упущен.

— Ты… — Анна открыла глаза. — Ты невозможный.

— Знаю. Но тебе нравится.

Она не нашлась, что ответить. Потому что это было правдой.

Они вернулись в особняк молча, но это было хорошее молчание. В коридоре их встретила Мисти, которая сидела на перилах и, кажется, ухмылялась — насколько вообще может ухмыляться летучая мышь. Костик, уже приведённый в порядок, стоял у двери и при виде Анны радостно клацнул челюстью. Из кухни доносился запах травяного чая — графиня, кажется, ещё не спала.

Анна поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. У неё только что было что-то вроде свидания. С драконом. В ночном саду. После того как её ручная мышь превратилась в гаргулью, а скелет упал в розовый куст.

Это было странно. Нелепо. Смешно.

И она ни на что это не променяла бы.

Вот исправленная глава 16: убрано неуместное «перекрестилась», леди Селена появляется случайно — она прилетела поговорить с племянником и стала свидетельницей безобразия.

Глава 16.

Ремонт в особняке Ильсбергов подходил к концу. Анна, стоя на лестнице-стремянке, наносила последние мазки финишного покрытия на карниз гостиной