С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

— А ещё желаем, — продолжала сестрёнка, — чтобы у вас всегда был твёрдый и надёжный тыл из родных и близких людей, на которых вы в любой момент можете положиться, кто и сможет дать вам в нужный момент нужный совет. Таких людей не бывает много, и счастлив тот, у кого они есть.

Снова перешёптывания — да, тост полон мудрости, «зашёл». А с учётом антуража — мы не просто не сели в лужу, а как бы ни одни из самых ярких поздравляющих.

— Ну, а теперь Ксюша скажет самые главнее слова, — закончила Машуля.

— Горько! — заорала мелкая в подставленный микрофон…

…И зал взорвался.

Куча аплодисментов, поддерживающие крики, а со стороны столика Гены и компании — даже свист. И не факт, что свистел Гена (или не только Гена).

Когда молодые отцеловались, Маша продолжила:

— Это от нашей семьи. Это бумаги на землю. Вотчинное владение. Небольшое, в Сибири, но зато ваше, собственное, чтобы было где строить уютный семейный уголок.

— О-о-о-о-о! — Нет, это не нота «до», это реально в зале обалдели от щедрости. Ибо земля для дворянства — высшая ценность. Вотчина не облагается прямыми налогами. Даже если это кусок тайги, на его месте можно сделать небольшой, но прибыльный кластер. И никто, никто-никто в стране, кроме нашей матери, не может подарить такое. Люди ради земли минимум три года в армии служат, выслуживают вотчину. А тут — в дар, просто так.

Вру, это возможно, если кто-то перепишет на тебя СВОЮ вотчинную землю. Но дураков, способных сделать это, я не знаю — наверное, нет таких. Так что подарок у нас хоть и не стоит нам лично ничего (в отличие от остальных гостей, которые в основном дарили или чеки с крутой суммой, или документы на недвижимость/движимость), но именно наш по совокупной относительной стоимости самый мощный.

— С-спасибо! — Алинка впала в небольшую прострацию, взяв переданные служанкой бумаги. Ибо обращу внимание непосвящённых, это вотчина не РОДА, а их семьи, то есть их только что сформированной ветви, а это серьёзно. — А ещё Саша, насколько помню, обещал подарить мне песню, — как-то быстро пришла она в себя, а я про себя аж заматерился в восхищении. С боярскими дочками нужно держать ухо востро, а борзометр постоянно включенным — у них, похоже, нет в принципе понимания лексического значения слова «достаточно» и «скромность».

И зал меня поддержал. Ага, протяжённое'У-у-ух!' по нему, словно ветерок с моря, означал: «Круто, чо, ей принцы песни пишут, и её морда не трещит!» Ага, сам в шоке.

Но ведь и правда обещал!

— Не вопрос! — заулыбался я. — Только чуть позже. Сейчас жрательная часть банкета. Вот когда дойдём до танцевательной — исполню.

— Договорились!

Потом мы вернулись и сели на свои места, и больше всех была довольна Ксюша. На вино налегать я не стал, ограничившись половиной поданного фужера — впереди ещё переговоры с родом хозяев.

— Са-шка, хорошо, что ты выжил!.. — прошептала Маша, наклонившись к самому уху. — Хорошо, что ты у меня есть! Даже не представляю, что было бы, если б тебя не стало…

Что на такое ответить?

Глава 8

Свадьба (часть 2)

Русская свадьба — лучший способ посмотреть на дальних родственников в ближнем бою

(КВН, «Вятка»)

Танцевательную часть долго ждать не пришлось. Ибо до нас народ уже долго сидел, пора. Первый танец жениха и невесты… Круто, наверное. Но только ощущать себя таковым женихом. А вот смотреть со стороны, да ещё с жизненным опытом иномирца — скучно. Ну, танцуют. Ну, вальс. Шикарный танец, молодые отрепетировали— заметно по чётким движениям, но… И всё. Для них это веха, важно, судьбоносно, а я вдруг почувствовал грусть. Ибо какой бы движ сейчас ни замутил, хоть алмазы, хоть железо, хоть нефть с золотом найду — меня всё равно выдадут за иностранную принцессу. Просто потому, что дважды два — всегда четыре, это объективный закон мироздания. Я могу создать имидж, ореол, благодаря которому ко мне прислушаются, и отдадут, скажем, не за вот эту принцессу, а вон за ту. Но всё равно отдадут. Кстати, это повод устроить тур под девизом «Галопом по Европам» — с целью посмотреть, какие там девицы в каких странах и с чем едят как их, так и политику вокруг наших возможных партий. Чтобы если что, были аргументы давить на маман. Но у меня минимум два года на это, а скорее три-четыре, успею. А пока — свадьба.

Вот, наконец, так бесящий первый танец новобрачных отгремел, и мы с Машей, не сговариваясь, пошли работать. Я просто ЗНАЛ, кого должен ангажировать — это не память носителя, а его опыт. Подсознание.

— Елена Павловна, позвольте мне иметь счастье пригласить вас? — Разумеется, первый танец с самой могущественной женщиной, хозяйкой. Машка в это время приглашает отца Никиты. Потом поменяемся — она отца Алины, я — мать Никиты. А уже после можно будет приглашать кого угодно в любом порядке.

— Ох, Александр, это так неожиданно!.. — картинно начала жеманиться боярыня, но только потому, что так положено. Но в общем, вышли на площадку довольно бодро, и народ потянулся вслед за нами на ура.

Вторым номером был фокстрот. Не вальс, но тоже сложный танец. Я бы даже сказал, посложнее вальса, если жарить его не на отъ… Не на любительском уровне, а как надо. К счастью, сегодня «как надо» не требуется, а потому даже удалось перекинуться с боярыней парой слов.

— Александр, ты не производишь впечатление серьёзного человека, — сказала она после первой трети танца. Это были её первые слова. — Несерьёзное поведение.

— Думаете?

— Зачем мне думать? У меня есть глаза. — Пауза, и осторожное:

— Нет-нет, ты не подумай, такая манера вести себя нормальна для юноши твоего возраста. С тобой весело, и Алинка, и все её сёстры и подруги от тебя без ума. Да-да, делюсь разведданными. После нашего танца на тебя начнётся охота — как минимум наши дочери и племянницы в деле. Вот только не такого поведения ждут от человека… Скажем так, планирующего серьёзные инвестиции в добычу серьёзный проект.

— Да, я весёлый! — самодовольно ухмыльнулся. — И порю чушь, чтобы развлечь окружающих, в основном друзей. А знаете, как грустила директор приюта, вырисовывая мне на листке стоимость удочерения безнадёжно больной девочки? Но ей вдруг резко стало смешно, когда опера Ольги прикладывали её физиономию к столешнице. Она очень устала во время разговора, её лицу срочно потребовалось полежать. А потом она случайно падала и ударялась животом