Системный тактик 3 - Максим Игоревич Крынов

Со скамьи движение напоминало спокойный танец. Подошвы не шаркали, корпус не раскачивался, меч не уходил в сторону ради равновесия. Самым важным оказалось то, что в любое мгновение Хорн мог изменить направление, остановиться или нанести удар с короткого движения. Клинок держался перед ним подобно стрелке компаса, которая знала лишь один север — воображаемого врага.

— Удар начинается не с меча. Если машешь руками, клинок остаётся тяжёлой железной палкой. Оттолкнись от пола, проведи движение через ногу и корпус, бедрами работай, тогда руки лишь направят уже созданную силу и меч ударит куда сильнее.

Он провёл первую линию сверху вниз по диагонали. Я узнавал удар, который вчера повторял десятки раз, однако продолжение изменило его смысл. Лезвие прошло возле «бедра» деревянного манекена, поднялось с другой стороны по обратной линии, пересекло воображаемое тело горизонтально и завершило круг восходящим движением. Четыре направления образовали не набор приёмов, а каркас, к которому можно было крепить десятки решений.

Хорн повторил последовательность медленнее, разделяя приемы. Затем снова — быстро, да так, что границы между ударами исчезли: каждая законченная линия выводила оружие к началу следующей, корпус передавал движение от одной ноги к другой, а тяжёлое лезвие ни разу не требовалось разгонять заново. Наставник запускал его первым толчком и дальше менял путь, сохраняя власть над весом и инерцией.

— Теперь понятно, почему я придираюсь к каждому твоему возврату клинка? — спросил Хорн, не опуская меч. — Бой — это движение. Чем раньше вернешь меч, тем быстрее нанесешь следующий удар. У тебя, уж прости, силы с гулькин нос, и сравниться с полноценным Полевым бойцом ты не сможешь никогда, несмотря на ритуалы и артефакты. Тебе придется брать ловкостью и скоростью. На один удар ты должен ответить двумя, а то еще и заклинание вдогонку швырнуть.

Он шагнул к столбу. Ясеневое лезвие врезалось в войлок с глухим хлопком, накладка просела, ремни натянулись. Отдача отбросила меч, и Хорн не стал гасить инерцию клинка: довернул кисти и направил полученное движение во второй удар, еще более мощный. Столб качнулся в креплениях, заскрипел, застонал.

Следующий прием изображал изображал встречу с уклонением. Хорн намеренно промахнулся мимо столба. Тело уже начало раскрываться, следуя за тяжёлым мечом, однако наставник шагнул в сторону, дергая на себя меч и закрыл голову прежде, чем воображаемый противник успел бы ткнуть его клинком.

— Попадание, встреча клинков и промах дают разные продолжения, — объяснил он. — Если цель приняла удар, хороший боец бьет снова или добивает. Если оружие встретило чужой клинок или щит, боец работает от контакта. Если провалился за мечом, меняет линию или уходит с места, потому что в него уже в восьми случаях из десяти летит чужое пыряло.

Хорн показывал, рассказывал и рассуждал. После попадания клинок взлетал и падал с другой стороны; после жёсткого столкновения скользил к воображаемым пальцам; после промаха уходил за плечо, пока шаг выводил тело наружу. Одно начальное движение раскрыло три будущих ветви, и ни одна не требовала верности заранее выбранной последовательности.

Уколы выглядели не так зрелищно, как рубящие удары. Хорн поставил на войлоке маленькую меловую точку, отошёл и направил остриё к ней. Задняя стопа толкнула тело, руки распрямились ровно до той меры, которая сохраняла контроль, и дерево сухо ткнулось в белую отметину. Наставник повторил движение из разных стоек, после диагонального шага, с коротким перехватом и во время отхода. Четыре раза острие попало в след размером с ноготь, и это он особо не напрягался.

— Остриё меча, по хорошему, должно смотреть на противника, пока у тебя нет веской причины убрать его. Безмозглая тварь сама насадится на клинок. Человек уже не побежит к тебе, размахивая клинком или кулаками. Опустишь оружие ради красивой позы — подаришь врагу свободный путь до своих ребер.

Хорн показал две средние стойки, различавшиеся углом на ширину пальца. Первая закрывала грудь и позволяла встретить удар. Вторая делала то же самое, но остриё одновременно целилось противнику в лицо. Мелкое изменение вынуждало врага отбить угрозу перед атакой и выигрывало бойцу время.

— Теперь добрались до основания, на котором держится остальная школа, — объявил наставник.

Он снял со стены узкую рейку и закрепил её возле столба под наклоном, изображая чужой меч. Сначала Хорн выполнил обычную защиту: принял воображаемый удар, отвёл его наружу, затем отдельным движением направил клинок к голове противника.

При втором подходе меч прошёл иначе. Тяжелая часть лезвия сместила рейку с центральной линии, а остриё в том же движении легло возле верхнего края столба. Защита и ответ не сменили друг друга — одна траектория решила обе задачи. Хорн повторил встречу слева, справа, на шаге назад и с переводом в укол. Он не отбрасывал чужое оружие широким взмахом, а занимал середину и шёл вдоль опасности к цели, сохраняя между собой и противником деревянную преграду.

— Если только закрываешься, отдаёшь следующий ход противнику, — произнёс Хорн. — Мы стараемся одновременно убрать угрозу и создать свою. Не всегда получается, не против каждого удара допустимо, но к этому ведется вся работа.

Показ длился менее четверти часа. За это время на доске появились новые линии: от положений они расходились к шагам, от четырёх направлений — к восстановлению после попадания, защиты и промаха, от средней стойки — к уколу, встречному действию и контакту оружия.

Наставник поставил меч остриём на пол, взял кружку и сделал несколько глотков. Вода блеснула в седых усах. Он посмотрел на разросшуюся схему, затем на меня.

— Дальше есть два пути. Могу взять второй клинок и показать работу после сшибки: как давить, как уступать. Либо сперва проведу тебя по внешнему рисунку боя: основные удары, защиты, переходы, сближение и применение рукояти без подробного разбора рычагов.

Выбор был очевидным. Внутренняя механика однозначно потребует занятия с Рейном.

— Сначала покажите внешний рисунок боя.

Глава 16

Поддев тренировочный столб плечом, Хорн протащил тяжёлое основание к стене. Дерево заскребло по доскам, и середина зала освободилась. Теперь ничто не мешало видеть наставника целиком: от стоп, развёрнутых на удобной ширине, до острия, которое не замирало даже тогда, когда сам наставник казался неподвижным.

Первый проход Хорн выполнил медленно, разделяя внешний рисунок боя школы на крупные части. Знакомые положения готовности перестали быть четырьмя стойками, между которыми ученик послушно переставлял ноги по команде.