Рожденная заново. Тень нефритового кольца - Виктор Постоенко

— Погоди, тебе только пот нужно вытереть, а мне и кое-что другое.

Он отобрал у меня заготовленную ткань и, нежно глядя в мои глаза, сделал это за меня. Я подала ему другую ткань, сложенную в несколько слоёв:

— Я приподнимусь, а ты подложи её под меня.

Он аккуратно расправил её, потом облокотился на локоть:

— Ён У, я не перестаю тебе поражаться. Тебе двадцать два года с небольшим, но я всегда познаю тебя как мудрую женщину с разной стороны. Ни одна, подчёркиваю, ни одна девушка не вела себя так, как это сделала сегодня ты. И о себе, и обо мне позаботилась, не призывая служанок, как другие, чтобы устроить театр из простыни. И не делала спектакль из всего происходящего.

Я повернула к нему голову, потом аккуратно повернулась на бок сама:

— Может, потому что я росла не с серебряной ложкой во рту, хотя и родилась с ней. Я привыкла оценивать происходящее не только с точки зрения «выгодно ли это мне», но и смотреть на всё с другой стороны — что та получает от всего этого. Но мы не с этого начали, — я улыбнулась и хитро взглянула на него. — А мне понравилось. Но сегодня повторять не будем. Как-то я не рассчитала свои силёнки, и ещё кровит.

Он придвинулся ко мне и нежно поцеловал, потом ещё, потом опять ещё, но я постучала его по плечу:

— Я что сказала? На сегодня хватит. Пусть заживут мои страшные кровавые раны, — и легко рассмеялась.

Отодвинула его рукой и приложила палец к его губам.

— Ты невыносима, — выдохнул он, перехватывая мой палец и целуя его кончик.

— Это что, комплимент?

— Это констатация факта, — он улыбнулся в темноте, и я почувствовала, как его рука снова скользнула по моему плечу, но мягко, почти невесомо. — Ты знаешь, что я могу приказать тебе молчать?

— Можете, — я приподнялась на локте и посмотрела на него сверху вниз, — но я всё равно не послушаюсь. И тогда Вам придётся меня наказать. А я, между прочим, уже завтра буду Вашей официальной супругой. Как Вы будете смотреть в глаза министрам, если они увидят на моём лице следы Вашего гнева?

Он засмеялся — тихо, но искренно.

— Ты права. Ты — моя слабость.

— Я теперь Ваша слабость? И когда это я ею стала?

— Моя самая опасная слабость, — он перекатился на спину и уставился в потолок. — И мне, кажется, это начинает нравиться.

Повисла пауза. Мы оба смотрели в темноту. Тишину нарушало только потрескивание догоравшей сандаловой свечи. Я чувствовала, что он о чём-то задумался — серьёзно, тяжело.

— Ваше Величество, — я коснулась его груди, — что-то не так?

Он взял мою ладонь и прижал к своей груди.

— Завтра, когда я официально объявлю о тебе, начнётся игра. И ты будешь в центре этой игры. Твои враги будут искать твои слабые места. Они не будут нападать открыто — они будут плести интриги, шептаться за спинами, подсылать своих людей в твой штат.

— Я знаю, — тихо сказала я. — Я не боюсь. Её Величество сама решит, кто будет в моём штате, за исключением тех, кого я возьму сама, а такие уже есть. Я верю, что они не предадут меня.

— Знаю, что не боятся. Это меня и пугает. Ты слишком смелая, чтобы быть просто наложницей, и главное, что я боюсь, — ты слишком умная, чтобы остаться вне политики.

Я накрыла его ладонь своей.

— Тогда сделайте меня чем-то большим. Дайте мне какое-нибудь оружие. Титул — это просто слова и внешний лоск.

Он повернул голову и посмотрел на меня в полумраке.

— Какое такое право?

— Право вершить суд над теми, кто посмеет даже не поднять руку на Ваших слуг, а просто попытаться подумать об этом. Я не знаю почему, но я как-то умею видеть ложь и находить правду. Дайте мне возможность защищать Ваш двор изнутри. Сделайте меня… Ну не знаю кем, главной помощницей Её Величества. Она умная женщина, но её связывают по рукам и ногам её же кланы.

Он долго молчал. Я почти слышала, как его мозг перебирает варианты, просчитывает риски. Потом он притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

— Ты просишь невозможного.

— Я всего лишь прошу справедливости.

— Справедливость во дворце — это роскошь, которую не может позволить себе даже король, — он вздохнул. — Но я подумаю над твоими словами. Не обещаю, но подумаю. Есть кое-какая мысль, но мне нужно посоветоваться с Её Величеством.

Я улыбнулась в темноте.

— Этого уже достаточно.

Он откинулся на подушку, и мы снова лежали молча. Я чувствовала, как его пальцы перебирают пряди моих волос — рассеянно, задумчиво.

— Ён У.

— Я за неё, а что?

— Ты спать собираешься?

— Я попробую, — я деланно зевнула. — Но если Вы будете ворочаться и вздыхать, а не дай бог ещё и храпеть — выгоню. Вот честное слово, выгоню.

Он засмеялся.

— Ты первая женщина, которая сказала королю, что выгонит его.

— Я — Ваша слабость, уже забыли? — я повернулась к нему спиной, потолкалась попой, выбирая позу поудобнее, и натянула одеяло до подбородка. — Кстати, у слабостей есть свои привилегии. Ну как-то так, я права, нет?

Он ничего мне не ответил, но я почувствовала, как он придвинулся ближе, обнял меня за талию и тихо притянул к себе.

— Но-но! Я же предупредила.

— Глупенькая… Спокойной ночи, моя Ён У.

— Спокойной ночи, Ваше Величество.

Я почти уже проваливалась в сон, когда он прошептал мне в затылок:

— Не поверишь, но это был самый странный разговор в моей жизни. И самый прекрасный.

Я улыбнулась и ничего не ответила — просто положила свою руку поверх его и замерла. И не слышала, как он тихо поднялся и ушёл.

Утро

Я проснулась от того, что кто-то тихо гладил меня по голове, пропускал мои волосы через свои пальцы. Я открыла глаза —