Хлад – 2 - Алекс Каменев

все сильнее проступала неуверенность. Он начинал понимать, что это не шутки, не дурной сон и не розыгрыш со стороны сбрендившего юнца. Единственная попытка повлиять на ситуацию была у него одна:

– Требую официального суда! – закричал он, в первую очередь обращаясь к Бельским. Понял, что взывать ко мне бесполезно.

Дядюшка Герман пошевелился, но Юлия предостерегающе положила ему ладонь на плечо. Правильно, не стоит злить меня еще больше, выступая адвокатами на стороне свергнутых советников. Иначе число виселиц легко может увеличиться.

С ними, кстати, особо мудрить не стали, использовали стоящие вдоль площадки клановой резиденции столбы с осветительными лампами. На перекладины закинули веревки и сделали петли. Пара подчиненных Лукьяна деловито готовила картонки с надписями, что вскоре повесят на шею приговоренным. И похоже, подобная деловитость пугала больше всего. Видно, что новым гвардейцам исполнять такие приказы не впервой.

Правильно, ведь они в основном с периферии, а там всякое случалось за годы службы. Имея дела с обнаглевшими нарушителями из Средней Азии, приграничная стража особо не церемонилась и зачастую исполняла приговоры на месте.

– Слушай, Андрей, ну нельзя же так, – в последний раз попыталась обратиться ко мне напрямую Милорадская, хотя было видно, что ломала себя. Неприятно унижаться перед бастардом-выскочкой.

Хорошо играет, чертовка. Буквально минуту назад испепеляла взглядом, полным ненависти, а теперь смотрит чуть ли не как на родного сынка. Притворство на самом высоком уровне, ей бы в актрисы идти с такими талантами.

Я усмехнулся.

– Почему нельзя? Это княжеский суд, и вы все трое за преступления против удела и его жителей приговорены к смертной казни. Приговор озвучен и обжалованию не подлежит, – добавлять, что все по закону, не стал, не желая выслушивать очередную порцию истерики со стороны Скрябина. Второй советник держался хуже всего, его поведение вызывало раздражение.

А вот Радов все еще на что-то надеялся, в противовес женщине, взывающей к милосердию, он решил прибегнуть к логике, опять обращаясь к Бельским, в первую очередь к дядюшке Герману.

– Он сошел с ума. Вы что, не видите? Это одержимость. Остальные кланы вам этого не простят.

Хороший ход, умный, но запоздалый. Совет уже проверил меня и принял, а значит, любые обвинения будут выглядеть смехотворно, ставя под сомнение способность патриархов определить безумца среди своих.

Опытный политик, старший Бельский понимал это лучше других. Поэтому даже не изменился в лице, равнодушным взглядом скользнув по фигуре бывшего соперника.

И все равно, замешательство и некоторая оторопь чувствовались. Никто не ожидал, что юный властитель удела будет действовать столь быстро и жестко, начиная от активации княжеского ключа и заканчивая арестом советников.

На последнее меня сподвигли новости о нападении объединенной норвежско-шведской эскадры. Думал, останется больше времени, но нет, скандинавы оказались чересчур расторопными. И от ненадежных чиновников пришлось экстренно избавляться. Если начнется война, иметь за спиной таких индивидов все равно что постоянно ждать удара в спину.

– Кстати, чуть не забыл, – я жестом велел бойцам Лукьяна притормозить и обратился к советникам: – Ваше имущество и банковские счета в Северном Уделе помещены под арест и вскоре будут конфискованы в пользу клановой казны. Но я знаю, что у вас есть заначки за рубежом в иностранных банках. Предлагаю прямо сейчас добровольно и чистосердечно рассказать об этих деньгах.

Физиономия Милорадской скривилась в презрительной гримасе, став еще непригляднее, хотя казалось, что это уже невозможно. Скрябин перестал истерить, на мгновение успокоившись, в глазах второго советника мелькнула безумная надежда на спасение. И лишь Радов холодно просчитывал ситуацию, напряженно думая, сможет ли выторговать себе жизнь за недосягаемыми для меня финансовые активы.

Прикидывал, засранец, чем придется поступиться, а что можно будет оставить, чтобы продолжать жить в привычном комфорте, а не прозябать. Стало смешно. На пороге смерти ментальная защита слетела, я читал всех троих с такой же легкостью, с какой мог прочитать книгу.

Милорадская уперлась и желала умереть, зная, что «мелкому выскочке» ничего не достанется. Похоже, успела наворовать немало и основную часть вывела за бугор. Скрябин просто надеялся и был готов отдать деньги, лишь бы все побыстрее закончилось. Радов, даже стоя у черты, старался вывернуть ситуацию в свою пользу. Что ж, не зря он был среди них главный.

– Кажется, вы меня не совсем правильно поняли, – вкрадчивым тоном заметил я. – Это вовсе не переговоры, как вы, вероятно, подумали. Это приказ властителя вашего удела.

Уголки губ Радова иронично дрогнули. Понятная реакция. Напоминать о долге насквозь коррумпированным чиновникам смешно.

– Не убедил? – я тоже усмехнулся и резко переменился в лице, холодно взглянув на советников. – Вы бы лучше подумали о своих семьях, и что их ждет, – пауза и уточнение: – Вы же не надеетесь, что о них забыли и что они выйдут сухими из воды.

Лица всех троих советников покрыла мертвенная бледность.

– Ты не посмеешь, – прошипела Милорадская.

– Ка-ак, ка-ак… – Скрябин начал заикаться.

И только Радов (опять!), демонстрируя выдержку, лишь скрипнул зубами и затем уточнил:

– Какие гарантии, что ты их не тронешь?

Он сразу поверил в угрозу. В то, что могу нанять людей для охоты за родственниками проворовавшихся чиновников. Вспомнил деда, сучонок. Тот не боялся лить кровь в таких ситуациях, мстил жестоко, истребляя целыми поколениями. В лучших традициях древних колдунов сурового Севера.

– Если отдадите все, то смысла искать их не будет, – ответил я, пожав плечами. Мол, заняться мне больше нечем, как тратить время и ресурсы на ваших выкормышей.

Радов долгую секунду смотрел мне в глаза, пытаясь разглядеть там будущее своей семьи, предусмотрительно вывезенной за границу в начале кризиса, когда старый князь собрался отправиться на покой.

– Я согласен, – произнес первый советник и устало уронил голову, словно сбрасывая с плеч тяжкий груз.

Смирился с судьбой и предстоящей казнью, но напоследок хотел сделать хоть что-то полезное для родни, понимая, что в противном случае их ждет более ужасная участь.

– Не-е-ееет!!! – вдруг закричала Милорадская, пытаясь вырваться из цепких рук наемников Лукьяна.

– Заткнись, Катька, – устало буркнул Скрябин, неожиданно приходя в себя. – Ты же видишь, что мы проиграли. Все кончено.

Забавно, а только что походил на безвольную куклу после очередной истерики. Но услышав, как вожак сдался, безропотно последовал его примеру. Все-таки Радов неплохой управленец, раз сумел внушить такую веру в себя подчиненным. Может, его оставить в живых?

Обдумав идею, я тут же от нее отказался. Уже была попытка саботажа через офицеров гвардии. К счастью, неудачная. Но оказываемое давление через живое общение и угрозы в конце концов могли сработать. Допускать такое нельзя, иначе посыплется вся система управления. Включая экономический блок. А там