Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

Девчонка уже выбивалась из сил. Шапка давно потерялась, тонкие косы прыгали на плечах, от клетчатого пальто отлетали пуговицы. Эгле примерилась, дождалась, пока девчонка споткнется, и дернула ее вверх — будто на невидимой привязи. Беглянка замолотила в воздухе ногами, залитая мороком, будто тестом, и пешеходы, ставшие свидетелями похищения, удивленно уставились в пустое серое небо. Мельтешили рекламные щиты, переливались огнями вывески, Лара Заяц висела над краем крыши, на высоте шестидесяти этажей, никому не видимая, кроме Эгле.

— Значит, тебя заставили? — Эгле не надо было открывать рот, чтобы Лара Заяц ее услышала.

— Заставил… инквизитор. — Лара хватала воздух ртом. — Тот. Старый. Они сказали, если сделаю, меня отпустят.

— Но ты ведь сбежала?!

— Нет. Они меня забрали… они ведь могут делать что угодно… со мной… с нами…

Болтаясь над бездной, она беспомощно оскалила зубы:

— Я все равно пройду свой путь! Я больше не дам себя мучить! Ну попробуй удержи меня, ну попробуй!

Горы были уже рядом. Прорастали сквозь высотные здания и были выше, несравнимо выше любого небоскреба.

— И что ты теперь мне сделаешь?! — На подбородке Лары Заяц блестела розовая слюна, губы растрескались.

Эгле поставила ее на край крыши. Огляделась; на плоском пятачке, покрытом асфальтом, была размечена вертолетная площадка — будто огромная мишень.

х х х

— Как можно было не распознать провокацию? Ты инквизитор или лавочник?!

Томас молчал, отстранившись. Дворец Инквизиции Ридны оживал, несмотря на поздний час, — все чаще скрежетали двери, звонили телефоны, звучали приглушенные голоса: «Да погибнет скверна»…

— Это провокация Руфуса!

Мартин хотел бы метаться по кабинету, как язык внутри звонящего колокола, и только диким усилием заставлял себя оставаться на месте.

— Она оглушила нас и чуть не убила, — сказал Томас, глядя вниз.

— Да, потому что вы пытались надеть на нее колодки! А этого делать нельзя!

Томас оторвал взгляд от столешницы и посмотрел Мартину в глаза:

— Чего еще делать нельзя? Фиксировать действующих ведьм — нельзя? Останавливать инициацию — запрещено? Такие у нас новые правила… патрон?!

Два года назад Томас был первым, кто поддержал Мартина в Однице. Они работали вместе и бывали в разных переделках и прикрывали друг другу спину. По просьбе Мартина Томас бросил курортную провинцию, отказался от серьезной должности и явился в Ридну, потому что ценил Мартина и доверял ему — полностью. До сегодняшнего вечера.

— Мы вернемся к этому разговору, — сказал Мартин с тяжелым сердцем. — Сейчас надо взять Лару Заяц, я сам пойду и возьму ее, если мои коллеги не в состоянии выследить подростка… Я приведу ее сюда, в этот кабинет, и она расскажет много интересного.

х х х

Горы стояли вокруг, разливая туман, приглушая любой свет, кроме звездного, и любой звук, кроме голоса Эгле:

— Я не стану тебя удерживать.

Мир, минуту назад развалившийся на осколки, теперь собирался и складывался заново, легко и естественно. Фрагменты разбитой чаши тянутся один к другому, каждый повторяет очертания каждого, что может быть проще, чем вернуть вещи целостность? И вернуть гармонию этому миру?

Я докажу вам всем — прямо сейчас. Я переступлю через малодушие. Я возьму на себя ответственность. Я наконец-то сделаю то, что давно обязана была сделать. Покончить с вечным противостоянием человечества и ведьм. А уж как вы после этого будете делить кресла в Совете — не моя забота…

Башня-небоскреб тонула в облаке, зацепившемся за острие. Улицы внизу едва мерцали, зато звезды над головой разгорались все ярче. Лара Заяц стояла напротив, у ограждения крыши. В своем клетчатом пальто с оборванными пуговицами, с растрепавшимися по плечам волосами, с тонкими коленками под гармошкой детских колготок, она казалась очень хрупкой и очень легкой. Невесомой. Тяжелые мокрые ботинки представлялись якорями, не дающими девчонке оторваться от крыши и взлететь.

У Эгле спазмом сдавило горло — от жалости. И от надежды. Горы ждали и молча требовали; Эгле не знала, что сделает в следующую секунду, не было ни инструкций, ни планов. Ее вел инстинкт, дремучий, как леса на склонах.

Она опустилась на одно колено и прижала ладони к покрытию вертолетной площадки. Что это — битум? Асфальт? В провинции Ридна глубокие корни — у сосен, у горных хребтов и у небоскребов, как видим. Да и город пронизан корнями, надо только увидеть, почуять, почувствовать…

— М-музыка, — запнувшись, пробормотала девчонка. — Ты слышишь?!

Черное покрытие дрогнуло под ладонями Эгле. Зашевелилось, зарябило, как поверхность пруда во время землетрясения, из-под битума, как из глубины гор, поднялась рельефная спираль — будто известковый отпечаток огромной раковины. Только что не было — и вот она. Уже здесь.

Высоко над городом Ридной пели тонкие, нежные голоса.

х х х

Мартин второй раз в жизни нарушил собственное железное правило: не патрулировать в одиночку. Он знал цену самонадеянности. Но сегодня у него не было выбора.

Туман, пришедший с гор, укрывал город причудливо и непредсказуемо: арками, тоннелями. Залеплял фасады, оставляя чистой середину улицы, пробивал колодцы в небо, серыми столбами бродил среди пешеходов. Позвони мне, молча просил Мартин. Дозвонись. Неужели ты думаешь, что я поверил?! Нет, конечно, тебя подставили, и я это докажу, только позвони мне.

Неинициированные ведьмы попадались на улице часто, слишком часто, и были в основном очень молоды — студентки, школьницы. В Ридне ведьм рождается больше, чем в любой другой провинции, но потом они стараются отсюда сбежать — как когда-то Ивга Лис. Как потом Эгле Север. Дозвонись, мысленно умолял он, не выпуская из рук телефона.

«Глухарки» заранее вынимали свои учетные карточки. Смотрели со страхом: было чего пугаться. В оперативном модусе, готовый выслеживать и хватать, он выглядел прескверно. Куда могла забиться Лара Заяц, она ведь так и не прошла обряд, она не сможет ни укрыться от инквизитора, ни сбежать, раз уж Мартин взялся за дело всерьез…

Протянулся след, тонкий, как ниточка. Мартин пошел по следу, готовый, что в любой момент ниточка оборвется. Но нет: он заметил пластиковый блеск на краю ливневой решетки. Наклонился и подобрал разбитый телефон Эгле.

Телефоны не умеют летать. А ведьмы?

Мартин поднял голову. Туман на секунду разошелся, будто напоказ, открывая небо в рваных облаках и красные огоньки на верхушке небоскреба. Высоко… По крайне мере понятно, почему она не позвонила ему сразу же и почему не отвечала на звонки.

Она была там, наверху. Теперь исчезла. Но Эгле жива, Мартин запрещал себе сомневаться. Она жива, она в своем рассудке, иначе не может быть. Она в шоке, ей нужна помощь, она обязательно дозвонится. Из телефонной будки,