"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

Несвицкий вспыхнул:

– Харди проболтался?! – Дмитрий отрицать не стал, а тот, не дождавшись ответа, продолжил хмуро: – Я уверен, он нечестно играл. Доказать не могу, но уверен. Я и вовсе не помню ничего – как в тумане все было! Помню лишь, что проигрался ему подчистую. Проиграл даже то, чего еще не имею… Я написал расписку, что передам права на «Ласточку» ему, едва вступлю во владение… – Конни мученически потер лицо. По всему было видно, что продолжать тему ему неприятно. Взмолился: – Дмитрий Михалыч, любезный, ну хотя бы без интереса давайте сыграем – не обязательно ж деньги ставить. Ей-богу, у вас здесь от скуки мухи дохнут!

Дмитрий все же встал из кресла, прошелся, разминая затекшую спину. Подумал, что он настолько отвык от дружеской компании, что и впрямь, наверное, выглядит дикарем. Помедлив, взял вторую колоду, тоже запечатанную крест-накрест и – руки сами вспомнили, как эффектно и с треском сломать заклейку.

– Без интереса-то в «Фараон» играть – совсем уж нелепица, – молвил, «переливая» колоду из правой руки в левую. – Давайте хоть в «Вист».

– «Вист» – мудрено уж слишком. Давайте в «Фараон», – рядился Конни, – но на мелкую монету. Хоть на копейки медные. Что у вас копеек не найдется?

– Найдется… – ответил Рахманов не очень решительно.

Но втянулся быстро. Он ведь любил карты когда-то и был, по-правде сказать, страсть каким азартным игроком. Но забросил пагубное увлечение давно и сам подумать не мог, что соскучился. По этой простой и незамысловатой игре, которая на ровном месте заставляет кровь бурлить, а душу сладко замирать от предвкушения. Игра – самый простой способ испытать яркие эмоции, почувствовать себя на вершине мира. Главное, суметь остановиться…

А еще игра – отличный способ разговорить партнера. Куда действенней кабинетных допросов. Когда довольный Конни сгребал на свою сторону выигранные копейки, Рахманов заговорил снова.

– Константин Алексеич, а что ж вы мачехе не рассказали о ваших бедах? Неужто Юлия Николаевна не помогла бы откупиться от Харди?

– Смеетесь?! – весело воскликнул Конни. – Мачеха меня еще в малолетстве люто ненавидела – а уж теперь подавно. Она уж, скорее, Харди советовать станет, как сподручнее меня по миру пустить!

– Хм, вы не преувеличиваете? За что же взрослая женщина может ненавидеть ребенка?

– Да за то, что я единственный из всех ее насквозь видел! И папенька, и прочие уж так ее нахваливали – и за то, что счеты с грамотой знала, и за ловкость, и за смекалку, и за трудолюбие, и за прилежность, – кривляясь, перечислял Конни. – И за то, что ребенка чужого – Ларку, то бишь – воспитывала, как родную дочь. Вечно все ее жалели да нахваливали. А кто не жалел… тот у нас в пансионате долго не задерживался. Уж она-то имела подход и к папеньке, и к экономке главной. Но меня-то не уволишь, Дмитрий Михалыч, как строптивицу какую – сын хозяйский все-таки… и то, как видите, управилась да выжила из дому.

– Что ж, по-вашему, зря ее нахваливали?

Конни ответил не сразу, с сомнением дернул плечом.

– Черт ее знает… управлялась она и правда ловко. Одна за двоих горничных, а то и за троих работать могла. А потом упросила отца, что б он тех двоих неумех выгнал, а ей жалованье поднял. А уж когда экономку нашу прежнюю на воровстве поймала да место ее заняла – дела у пансионата и впрямь пошли в гору. Что есть, то есть, врать не буду. Да только… поймите вы, что мне, мальцу, противно было глядеть, как она лукавством своим из отца да прочих веревки вьет! Врала ж она на каждом своем шагу! С первого дня, как в пансионате появилась, мечтала хозяйкой здесь стать! А мне, видите ли, матушкой… поначалу-то меня тоже сластями да лаской подкупить пыталась. Уже потом поняла, что зря все.

Конни разошелся. Даже игру забросил и гневно сверкал глазами, погрузившись в детские воспоминания. А Дмитрий постепенно переходил к главному.

– Так что же, мачеха ваша прожила в пансионате восемнадцать лет и вовсе ничего о себе не рассказывала? Откуда родом, какого сословия. Видать, не крестьянка, раз, как говорите, грамоту и счеты знала.

– Еще как знала! – зло усмехнулся Конни. – Позже и у отца в бумагах ошибки находила. Нет, Дмитрий Михалыч, точно она не из крестьянок, как все наши прочие горничные…

Конни как будто впервые об этом задумался и какое-то время молча метал карты. Лишь по хмурому его виду можно было понять, что думает он не о выигрыше. А потом вдруг сказал:

– А я ведь вспомнил, Дмитрий Михалыч, после которого случая мачеха моя будущая меня конфетами подкупать перестала… Мне в ту пору лет двенадцать было. Отец из города гувернера нанял, дабы манерам разным обучал, светскому обращению и языкам. Ну и Ларка со мной, разумеется. Она всюду за мною таскалась, как хвостик. А гувернер этот наш, болтун старый, женихом и невестой нас, представьте себе, звал. Смехом, конечно, – но злило это меня неимоверно! Вот однажды я не выдержал, да и заявил гувернеру тут же, что какая ж Ларка мне невеста – и тощая, и страшненькая, и мать у нее горничная, и, до кучи, отец непонятно кто…

Рахманов слушал его терпеливо и молча, боясь спугнуть. Он и прежде знал, что с таким «братцем», каков был у Лары, никаких врагов не надо. От других Конни ее и впрямь защищал – как-то даже до крови подрался с мальчишкой из Болота. Но и сам мучил, будь здоров. Извиняет ли Конни тот факт, что он был ребенком? Для Дмитрия ответ однозначен – да. Право, кто в прошлом не совершал бессмысленных и глупых поступков? Всякие имеет шанс на прощение.

К тому же, Дмитрий отметил, что Конни и сам не гордится тем своим поведением.

– Что последнее сказал, про отца, особенно жалею. Сорванцом я был тем еще, – оправдываясь, признал он. – Понимал, что Ларка все стерпит, потому и не стеснялся никогда – частенько упрекал, что она мне неровня и вообще навязалась на мою голову. Кто ж знал, что все так обернется в жизни… теперь, надумай я вдруг к нашей Ларисе Николаевне посвататься – ее мамаша-горничная мне сей же час от ворот поворот даст. А Ларка еще и обсмеет.

«Обсмеет, – мысленно подтвердил Рахманов, и правильно сделает».

Но от темы решил не отвлекаться.

– Так отчего Юлия Николаевна на вас обозлилась? Неужто при ней