Тёмная суть - Анастасия Командор

Насмешка в ее голосе заставила Веллана вскинуть голову. Он нахмурился, а Жатва криво улыбнулась ему в ответ. Она пытается таким образом играть с ним, потому что не хочет выполнять работу, или же догадалась о чем-то и издевается?

– Тогда просто заткнись и оставайся поблизости, – холодно бросил он и свернул в следующий узкий проход.

Жатва замолкла, только изредка раздавался шорох ее одежд. Гораздо громче звучали шаги Веллана по утопленным в земле камням. Крики, лязг оружия и громогласные приказы то и дело доносились с разных концов города, приглушенные плотными рядами построек.

Рыжеватое пламя высветило из темноты очередной рисунок на стене – простую, грубо намалеванную птицу. Этот дом Веллан вспомнил. Рассчитанный на несколько семей, он выглядел так, будто каждый владелец хотел привнести в его облик что-то свое. Двери, балкончики с сухими цветами и обрывками бельевых веревок и даже окна отличались друг от друга, указывая на различия между жильцами и их достатком.

Веллан сделал еще несколько медленных шагов, каждый из которых давался тяжелее предыдущего, и замер напротив одной из дверей. В окнах дома не горел свет, и все вокруг было тихо. До сих пор ему не встретился ни один житель Тайфри, живой или мертвый, но все же сердце болезненно сжалось в страхе перед тем, что могло оказаться внутри.

Дверь поддалась с тонким скрипом, открывая взору непроглядную черноту. Веллан переступил порог и огляделся. Трепещущее пламя факела выхватило из тьмы крохотный коридор, доски которого кое-где прогнили. На полу валялись обувь и сметенные с полок вещи, пахло старым деревом, пылью и протухшей едой. Коридор выходил в комнату с очагом. Стол и поваленные стулья занимали центральное место. В одном углу стояла отгороженная занавеской кровать, в другом была узкая лестница, ведущая на второй этаж.

Пол под ногами покрывали темные, давно высохшие пятна. Те же пятна остались на смятой постели, на занавеске и стене, на шаткой лестнице и скрипучих половицах второго этажа. Пустой, покинутый дом, хранящий в себе следы прежних владельцев, но ни намека на них самих.

Веллан знал, что больше не увидит их. Понял это в тот самый миг, как услышал весть о захвате Тайфри. Однако должен был убедиться. Неизвестность причиняла страдания и поддерживала в душе огонек надежды. И вот теперь, когда он увидел все собственными глазами, надежда окончательно умерла, но вместе с тем пришло и облегчение. Больше не нужно гадать, переживать, корить себя за то, что сделал недостаточно.

Оставалось только завершить начатое.

Он покинул дом, теперь уже навсегда. Дверь захлопнулась за его спиной, как закрывается вход в гробницу. А напротив, укрытая тенями, ждала кара. Она не улыбалась.

Несколько мгновений они глядели друг другу в глаза. Веллану отчаянно не хотелось, чтобы она заговорила, но он был уверен, что та не удержится от какой-нибудь колкости.

Однако Жатва молчала.

Веллан двинулся прочь, освещая пустые и тихие улицы гаснущим факелом. Бесшумно держалась позади кара.

Ее молчание стоило дороже тысяч убитых врагов.

***

Когда факел потух, хозяин отшвырнул его прочь, а новый искать не стал. Они куда-то шли в темноте и молчании, и Жатву это вполне устраивало. Еще больше ее устроило бы развалиться сейчас на мягкой постели у горящего очага. Может, хотя бы на этот раз хозяин будет так добр – или рассеян, – что не прикажет ей ночевать у порога.

Жатва почувствовала человека поблизости, но не стала об этом говорить. В конце концов, Веллан сам не так давно велел ей заткнуться. В предвкушении интересного зрелища она следила при помощи темной сути, как неизвестный пробирается от одного дома к другому с явным намерением напасть исподтишка.

Конечно, Жатва не стала бы дожидаться в сторонке, пока убивают хозяина: так скоро возвращаться в гробницу ей не хотелось. Она собиралась героически спасти его в последний момент. Однако когда незнакомец выскочил из переулка с кинжалом наготове, Веллан с удивительной ловкостью вывернул ему руку и врезал под подбородок.

Хрустнула кость, клинок со звоном упал на камни, а погруженные в молчание улицы огласил вскрик.

Не произнеся ни слова, Веллан схватил противника за грудки, толкнул к стене, приложив затылком о камень, и принялся бить, снова и снова. Жатва видела, что чужак уже на грани потери сознания. А еще видела без дела болтающийся на боку хозяина меч. Вместо того чтобы убить врага одним точным взмахом клинка, Веллан колотил его по лицу, ребрам и животу, пока тот не рухнул на мостовую.

Один глаз незнакомца заплыл, нос был свернут на сторону, из открытого рта текла кровавая слюна. Он приподнял дрожащую руку в жалкой попытке защититься, но в тот же миг тяжелый сапог опустился ему на голову.

Кости черепа хрустнули и с чавканьем вдавились внутрь. Бросив долгий, ничего не выражающий взгляд на Жатву, Веллан молча отвернулся и пошел дальше.

Хищная улыбка расползлась по лицу Жатвы. Она отлично понимала сейчас хозяина. Знала, что под этой раздражающей каменной маской кроется злоба вперемешку с горем, которое он скрывал так долго.

Скоро впереди она почувствовала еще людей, и много. Они были рассеяны повсюду, прятались, бежали. Послышались топот и крики, лязг металла. Веллан тоже услышал их и без раздумий пошел на шум.

Над скатами крыш вынырнул острый конус. Он вдавался в черное ночное небо, как наконечник копья. Жатва пригляделась и узнала символ Дара Видящего.

Узкий проход между домами неожиданно вывел на выложенную камнем прямоугольную площадь с шестиугольной кирхой. В центре, над распростертыми телами с перерезанными глотками, неподвижно стоял Сумрак.

– Соизволили явиться на огонек, капитан? – послышался насмешливый голос. – Как видите, ваша помощь не требуется.

Герцог Фалькор подпирал спиной стену с таким видом, с каким, должно быть, следил с балкона своего замка, потягивая дорогое вино, за работой крестьян в полях.

– Вижу, что и ваша тоже, – холодно бросил Веллан.

Жатва, предоставленная самой себе, вспрыгнула на низкую крышу, с которой открывался чудесный вид на площадь. Сумрак проводил ее взглядом и повернулся ко входу в кирху, из которой доносились голоса людей, что пытались укрыться от вражеских мечей и темной сути за святыми стенами.

Воины с королевским гербом на измазанных грязью и кровью сюрко вытолкали за порог кирхи двоих фаррахайцев. Один не удержался на ногах и растянулся у входа с отчаянной мольбой о пощаде. Второй же, увидев Сумрака, попытался бежать.

Щупальца густого черного тумана метнулись к этим двоим и обволокли их, полностью обездвижив. В мгновение ока Сумрак оказался рядом. Плавным и точным движением он вогнал в спину незадачливому беглецу кинжал. А тому, что валялся в ногах, всадил клинок в глаз. По бороздкам между камней потекла теплая свежая кровь.

Из кирхи прямо в объятия Сумрака вытолкнули еще одного фаррахайца, который тут же свалился на мостовую с перерезанной глоткой, даже не успев понять, что происходит.

Жатва, не сдержавшись, презрительно фыркнула. Люди не могли проливать кровь в святых стенах, даже если то была кровь врагов. Любят же они усложнять себе жизнь многочисленными правилами. Все они рабы собственных убеждений и принципов, все обременены запретами и обетами… Но даже у самого жалкого слуги, который выносил ночные горшки, прав было больше, чем у кровавой кары.

Несправедливо.

Она следила за отточенными до совершенства движениями Сумрака. Каждый