Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

– Кто-нибудь тебе понравился? – поинтересовался я.

– Парочка нашлась, – ответила Зои. – А одна девочка, похоже, очень хочет со мной подружиться. Гретхен Трухильо.

– Ты сказала – Трухильо?

Зои кивнула:

– Да. А в чем дело? Ты ее знаешь?

– Возможно, я знаком с ее отцом.

– Мир тесен, – философски заметила Зои.

– И скоро станет еще намного теснее, – добавил я.

– Хорошо подмечено. – Зои огляделась вокруг. – Интересно, я когда-нибудь попаду сюда хоть еще разок?

– Ты отправляешься всего лишь в новую колонию, – ответил я, – а не на тот свет.

Зои улыбнулась:

– Похоже, ты не обратил внимания на мою могилку, папочка. Я ведь уже была на том свете. Вернуться оттуда совсем не трудно. Это с жизнью трудно справиться.

– Джейн легла спать, – сообщила мне Савитри, когда мы с Зои вернулись в нашу каюту. Вернее, это были апартаменты люкс из нескольких комнат для особо важных пассажиров. – Она сказала, что неважно себя чувствует.

Я удивленно вскинул брови: Джейн была самым здоровым человеком из всех, кого я когда-либо знал, и оставалась такой даже после пересадки в стандартное человеческое тело.

– Да, понимаю, – ответила Савитри на мой невысказанный вопрос. – Мне тоже это показалось странным. Она сказала, что с ней все в порядке, но просила не тревожить ее хотя бы несколько часов.

– Спасибо, что предупредила. Все равно мы с Зои собирались пойти на обзорную палубу. Не хочешь присоединиться к нам?

– Джейн попросила меня кое-чем заняться, пока она спит, – сказала Савитри. – Так что погуляю в другой раз.

– На меня ты никогда не вкалывала так старательно, как на Джейн, – недовольно заметил я.

– Тут все дело во вдохновляющем примере деятельного руководителя.

– Вот и прекрасно, – сказал я.

Савитри отмахнулась от последней реплики.

– Когда Джейн проснется, я свяжусь с вами через ЭЗК. А теперь идите. Вы мне мешаете.

Обзорная палуба «Магеллана» была оформлена в виде маленького парка, и уже сейчас там находилось много колонистов, опробующих те развлечения, которые «Магеллан» намеревался предложить им, чтобы скрасить недельный перелет к точке скачка до Роанока. По пути Зои заметила трех девочек-подростков и помахала им. Одна помахала в ответ и сделала приглашающий жест. Я подумал, не могла ли это быть Гретхен Трухильо. Зои коротким взглядом попрощалась со мной и помчалась к новым подружкам. Я же в одиночестве бродил по палубе, разглядывая моих товарищей-колонистов. Вскоре большинство из них будут с первого взгляда узнавать во мне руководителя колонии. Ну а пока что я благополучно наслаждался анонимностью.

На первый взгляд могло показаться, что колонисты разгуливают совершенно свободно, но уже через пару минут я заметил, что они собираются в почти не соприкасающиеся группки. Общим для всех колоний был английский язык, но у каждого мира имелось по одному, а то и по нескольку основных языков, бывших родными для их предков. Вот и сейчас я слышал обрывки речей на испанском, китайском, португальском, русском, немецком.

– Вы тоже их слышите, – сказал кто-то у меня за спиной.

Я повернулся и увидел Трухильо.

– Все говорят на разных языках, – пояснил он и улыбнулся. – Полагаю, что вы скажете, что это рудименты наших старых миров. Но лично я сомневаюсь, что, когда мы окажемся на Роаноке, люди перестанут говорить на этих старых языках.

– Следует ли понимать ваши слова как тонкий намек на то, что колонисты не станут спешить отказываться от своей национальной принадлежности, чтобы сплотиться во вновь образовавшийся роанокский народ?

– Это всего лишь наблюдение. И я уверен, что в свое время все мы станем… роанокцами.

Трухильо произнес последнее слово так, будто оно представляло собой что-то острое и шершавое и ему лишь с большим трудом удалось вытолкнуть его из горла.

– Только на это потребуется некоторое время. Возможно, больше времени, чем вы рассчитываете. В конце концов, мы сейчас делаем нечто новое. Не просто создаем новую колонию на основе одного из старинных миров, а смешиваем десять различных культур. Если говорить начистоту, я думаю, что Департамент колонизации должен был принять мое первоначальное предложение и позволить каждой из колоний независимо от других осваивать новый мир.

– Так ведь для этого и существует бюрократия, – заметил я. – Чтобы портить идеальные планы.

– Да, пожалуй… – протянул Трухильо и слабо махнул рукой на разноязычных поселенцев и, вероятно, на меня. – Ни для кого не секрет, что дело тут прежде всего в моей вражде с министром Белл. Она с самого начала была против Роанока, но давление со стороны колоний было слишком сильным, и ей не удалось совсем погубить эту инициативу. Но никто не мог помешать ей организовать все чрезвычайно непрактично. В том числе и поручить руководство колонии двоим, пусть даже способным, но совершенно неопытным людям, которые даже не представляют себе, где заложены самые опасные мины. А если колонизация не удастся, из них можно будет сделать прекрасных козлов отпущения.

– Вы считаете нас простофилями? – решил уточнить я.

– Я хочу сказать, что и вы, и ваша жена – умные и компетентные люди, но плохо представляете себе политические игры, – пояснил Трухильо. – Когда колонизация провалится, вина будет возложена не на Белл, а на вас.

– Но ведь это она выбрала нас.

– Разве? Я слышал, что ваши кандидатуры предложил генерал Райбики. Ему политические бури не страшны, ведь он из ССК, а там не обязаны думать о политике, о причинах и следствиях различных поступков. Нет, Перри, дерьмом будут забрасывать именно вас с супругой.

– Вы, похоже, уверены, что колонизация провалится, – сказал я. – Но все же летите с нами.

– Я уверен, что колонизация может провалиться. И уверен, что многих людей, в том числе министра Белл, эта неудача сильно обрадует, так как поможет расквитаться с собственными политическими противниками и прикрыть собственную некомпетентность. И потому они совершенно определенно разработали весь проект с расчетом именно на провал. И воспрепятствовать этому гнусному плану, помочь колонии выжить могут только люди, обладающие желанием и соответствующим опытом.

На последнем слове он сделал сильное ударение.

– Например, такой человек, как вы, – сказал я.

Трухильо шагнул поближе.

– Перри, я понимаю, что вполне можно подумать, будто все дело в моем больном самолюбии. Действительно, оно серьезно задето. Но я хотел бы, чтобы вы приняли во внимание еще вот какое соображение. На этом корабле полетят две тысячи пятьсот человек, и произойдет это потому, что шесть лет назад, в палате представителей СК, я поднялся и потребовал для нас права колонизации. Я несу ответственность за то, что они оказались здесь, а также и за то, что я не сумел воспрепятствовать Белл и ее клике