Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

На мои слова она театрально вскрикнула и начала хватать ртом воздух. Явно я попала в самое больное место. Не сомневалась даже, что эта змея переживала о том, что её муж, мой отец, никогда не любил её.

Я почти оттолкнула Ольгу Алексеевну с дороги и поспешила прочь из барского дома. До вечера ещё было много дел.

Глава 71

Своему семейству я решила пока ничего не рассказывать: ни о том, что я внучка Евлампии Романовны, ни о том, что, возможно, птичник отойдёт ко мне после смерти барыни. Не хотела их обнадёживать. Вот когда всё случится, тогда и узнают.

Но доктор, которого я повстречала в усадебном доме, сказал, что старая барыня долго не протянет. Не более месяца.

Отдала только вольные. Егор и Степан радовались как дети, благодарили меня и целовали в щёки, приговаривая, что это всё только благодаря мне теперь всё наше семейство было свободным. Мне было приятно.

Вечером, как и планировалось, приехал Немиров. Степан дал своё благословение, а Танюша целый вечер довольно улыбалась и шутила, видимо, радостная оттого, что свадьбу назначили через месяц. Михаил поминутно поглаживал её ладонь под столом, да так, чтобы никто не видел. В эти моменты дочка переводила свои глаза на жениха и тихо вздыхала, алея щеками.

Прошло несколько дней.

В нашей маленькой парадной раздался звук дверного колокольчика. Был вечер и мы собирались ужинать, потому накрывали с девочками стол. Думая, что это вернулся Егор, я велела Васе открыть дверь. Сын вернулся через минуту и выпалил:

— Мамка, там какой-то господин. Он тебя спрашивает.

— Господин? — удивилась я.

Я оправила простое домашнее платье синего цвета и поспешила в небольшую парадную. Когда вышла к пришлому мужчине, даже на миг растерялась.

Высокая статная фигура Николая Александровича, в темном сюртуке и светлых брюках немного меня смутила. Он держал свой цилиндр и перчатки в руках. Заслышав мои шаги, он обернулся ко мне и положил свои вещи на небольшой столик у дверей.

Тихо улыбнулся мне и сказал:

— Глашенька, здравствуй.

— Здравствуйте, Николай Александрович.

Быстро приблизился ко мне на пару шагов, и поцеловал руку. Я окончательно смутилась, ведь руку целовал мне только он один из всех знакомых мужчин. Я ведь раньше была холопкой, и всегда была недостойна этого, а Степан совсем не обучен дворянским манерам.

Однако неожиданный приход Николая вызвал у меня удивление, а еще напряжение во всем теле. Сразу же вспомнилась наша прошлая встреча полтора месяца назад в Москве, как он нас водил с Танюшей в ресторан, а потом его пылкие признания у трапа на пароход.

— Я только сегодня приехал в поместье. И сразу к тебе, — объяснил Николай Александрович мне свое появление. — Сказали, что ты тут, в этом доме, с семьей живешь теперь.

Похоже, что он вернулся прямо из-за границы. Видимо тоже приехал чтобы проститься со старой барыней, пока она еще жива.

— Да, барыня была добра, позволила здесь жить.

— Тетушка совсем плоха.

— И не говорите, мне очень жаль, — согласившись, пролепетала я.

— Да, печально все это, — вздохнул он. — Оказывается, сегодня у нее повторный приступ был. Не долго ей осталось. Так доктор сказал, он у нее сейчас... Она никого и не узнает. Меня вообще каким-то демоном назвала.

— Ужас какой, Николай Александрович, — удрученно сказала я.

Мне стало совестно и горько. Так я последние дни замоталась на птичнике, что даже не проведала старушку.

Я понимала, что бабушка наверняка не успела переписать на меня птичник, ведь после нашего разговора с ней прошло совсем ничего. Но теперь это было неважно. Просто очень жаль Евлампию Романовну. Столько хорошего она для меня сделала. И потом признала, что я внучка ее. Да, поздно, но ведь покаялась. И я от души простила ее. Ну а птичник… что уж, никогда не был моим и не надо. Заработаю сама когда-нибудь.

— И не говори. Но может, это и к лучшему, Глашенька, — произнес он и быстро снова схватил мою ладонь в свою и сжал.

Я недоуменно взглянула на него. Чего это он?

Однако присутствие этого мужчины в моем доме напрягало. Не хватало, чтобы еще Степан что-то заподозрил, что между нами что-то есть. Хотя ничего и не было, ни сейчас, ни в Москве, но все же не хотелось раздражать мужа.

— Зачем вы пришли? — спросила я нервно, оглядываясь на дверь столовой.

Она была чуть приоткрыта, и это мне не нравилось. Нас могли услышать домашние, а я не хотела, чтобы они вообще видели, что я говорю с этим мужчиной.

— К тебе пришел, Глашенька. Разговор важный к тебе есть.

— Прямо сейчас? Может, я завтра в барский дом приду, там и поговорим?

— Нет, сейчас. Не в силах я так долго ждать.

Я нахмурилась, подумала, что, видимо, действительно у него какой-то очень важный разговор ко мне. Может быть, даже связанный с болезнью бабушки.

— Тогда говорите, что вы хотели?

— Ты никогда не думала, что мы можем начать новую жизнь?

— Кто это «мы»?

— Ты и я. Я ведь за тем к тебе сейчас и пришел. Моя жена то отмучилась, умерла месяц назад. Едва на похороны успел тогда. Но она освободила меня. Сейчас тетушка помрет. Все состояние мне достанется, ведь Дмитрия она лишила всего. Так написала мне тетушка еще месяц назад в письме своем. И мы с тобой сможем уехать. Начать все снова.

— Я не понимаю, Николай Александрович.

— Говори мне «ты», пожалуйста. Мы же не чужие люди. Никогда и не были чужими. Разве ты позабыла, что я говорил тебе в прошлый раз в Москве? Люблю я тебя до сих пор, как и раньше. Как в юности. Жену никогда и не любил, так как тебя, душечка.

— Не надо мне этого говорить, — отрицательно помотала я головой, побледнев.

Еще признаний мне этих не хватало сейчас! Бред какой-то.

— Надо, Глашенька, я это всем скажу. Ведь теперь никто мне не указ. Это тетка двадцать лет назад застращала меня и заставила жениться на постылой! А ведь так не хотел. Но она сказала, что наследства меня лишит и что так будет лучше и для тебя тоже.

— Ну пусть было так. Зачем же сейчас прошлое ворошить?

— Я ведь люблю тебя, Глашенька, и хочу, чтобы