Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Что-то уловив, сын оглянулся, проследил направление моего взгляда, но ничего не увидел. Взволнованные тёмные глаза снова устремились на меня. Я слабо улыбнулась уголками губ и потрепала его по волосам, словно ничего не произошло.

— Всё в порядке, сынок, — я провела ладонью по тёплой щеке — уже чуть колючей — и поняла, что он вырос. Юный господин подал мне руку, и я с радостью оперлась на него. Уже не первый день меня одолевала мучительная слабость, а боль, проснувшаяся минувшим днём, продолжала нарастать. — Время позднее, и я очень устала. Мия, надеюсь, мои покои готовы? — сообразительная служанка немедля заверила меня, что всё в огненном чертоге с самого начала было готово к моему возвращению. — Славно. Ты и Хельга следуйте за мной, мне понадобится ваша помощь. Увидимся утром, Нарви. Я желаю тебе крепкого сна, — я поцеловала сына, и мы разошлись.

Первая ночь в чертоге двуликого бога выдалась беспокойной. Побеседовав с Мией и Хельгой, я осталась одна, легла в постель, но так и не сумела сомкнуть глаз. Духота, оставшаяся после знойного солнечного дня, давила, не давала дышать. Мне казалось, я вся мокрая от жары, волосы слиплись, лезли в лицо, рождая раздражение. Под утро выяснилось, что не только тяжёлое тепло Соль тому причиной. Я горела. Не знаю, пробудился ли во мне наследник бога огня, предвкушая появление на свет, или сказалось переутомление и потрясение, но с первыми лучами солнца я не сумела подняться на ноги. И, к моему удивлению, я слегла на несколько дней. Всё это время Хельга была рядом.

Нечто странное творилось со мной: казалось, срок подошёл, казалось, я всё сильнее испытывала знакомую боль схваток, однако не могла избавиться от бремени, поскольку роды не начинались. Я стремительно теряла силы, а внимание и забота Хельги оставались тем немногим, что помогало мне держаться. Я не хотела есть, а потому находчивая лекарь поила меня целебными настоями трав, чтобы хоть немного поддержать иссякающие силы несчастной госпожи. Значительную часть дня я спала, однако мой чуткий тревожный сон никогда не позволял мне забыться до конца и отдохнуть так, как я в том нуждалась. Сквозь полубред-полудрёму я различала голоса лекаря, слуг, нежные прикосновения сына и ещё… Его. Руки Локи не были нежными, скорее властными, их движения приводили меня в бессознательный ужас. Однако я не могла сказать об этом.

В конце концов, моё неясное недомогание растянулось так, что стало представлять опасность для жизни как матери, так и ребёнка. Поколебавшись, Хельга приняла решение поспособствовать природе в нелёгком деле сотворения новой жизни. Она влила в мои губы горячий отвар — очень горький и пахучий, который заставила выпить до последней капли. В первые минуты мне показалось, что лекарь захотела отравить меня: столь многократно усилилась боль в животе, что перед глазами заплясали вспыхивающие и гаснущие пятна. Благодаря её чарам, с самого утра я пребывала в частичном беспамятстве, но всё так же ощущала пронзительную боль и пульсирующий жар и лишь постанывала от беспомощности. Всем окружающим — и даже мне — становилось ясным, как день, что лёгкими грядущие роды не станут. И я боялась. Каждую минуту боялась, что потеряю драгоценного ребёнка, которого злодейка-судьба и без того дважды пыталась погубить.

Я скорчилась в своей постели, зажмурив глаза и стиснув зубы, чтобы не кричать. Страдание нарастало, на лбу выступили холодные капельки пота, дышать стало тяжело. Я различала зловещий тихий хрип в груди, но молчала. Молчала, потому что в покои вошёл Локи — весь в чёрном и мрачный, как ночь; потому что повелитель приблизился к Хельге, где остановился поговорить с ней у моей постели. А я хотела знать правду. Узнать, наконец, что со мной, что ждёт меня и моё несчастное дитя. Должно быть, лекарь посчитала, что я пребываю в забытьи, потому что не стала отводить господина в сторону, как обычно поступала. Говорила приглушённым голосом, но не шептала, и я могла различить их голоса и ведомые речи:

— Я слушаю тебя, Хельга, — никогда бы не подумала, что живой и выразительный голос Локи может быть таким сухим. Двуликий бог показался мне спокойным, даже хладнокровным. Тоном, в любом случае, он владел безукоризненно, а разомкнуть веки и взглянуть в лицо я не решалась, боясь выдать себя.

— Повелитель, я прошу прощения за то, что должна сказать, но… — Хельга сглотнула, перевела дыхание, точно набираясь мужества. — Очевидно, что роды не будут простыми. Госпожа истощена, очень ослабела за последние несколько дней. Разумеется, я сделаю всё, на что способна, но… Если… Если судьба поставит меня перед неизбежным выбором… Чью жизнь я должна буду спасти — госпожи или Вашего ребёнка?..

Я сильнее сжала дрогнувшие губы. Пропадавший голос лекаря подтвердил мои самые страшные опасения. Быть беде, я это знала. Как знала и то, что Локи не станет колебаться с принятием решения. Знала, каким будет его решение. «Ты родишь этого ребёнка, даже если это будет последнее, что ты сделаешь в своей никчёмной жизни», — само собой всплыло в памяти жестокое обещание, ледяной беспощадный тон. И на ресницах выступили слёзы. Конечно, это будет правильное решение. Повелитель получит долгожданное дитя и разом избавится от тяготившей его госпожи. А я обрету свободу, которой желала, и постараюсь не унести невинного младенца с собой. Все будут счастливы. Всем будет легче. Только отчего мне так больно?..

— Госпожи, — не произнёс, а скорее выдохнул Локи. Так тихо, что едва ли кто-то сумел бы его расслышать, однако другие звуки смолкли, растворились, подавленные обречённостью печального голоса. Я распахнула поражённые глаза, не веря своим ушам. Дыхание перехватило от смешанных чувств, доселе мне непонятных. Очевидно, решение двуликого бога ввергло в смятение не меня одну:

— Вы уверены, повелитель? — дрожащим голосом переспросила Хельга. Я не сердилась на неё. Не могла, потому что понимала, что её удивление вызвано тонким пониманием желаний и ценностей своего властелина. Я знала, что лекарь не желала мне смерти. Однако её преданность нашей семье требовала совершенной честности. И женщина продолжала: — Вы должны понимать, что, если госпожа выживет, вероятность того, что она вновь сможет подарить Вам ребёнка, ничтожна.

— Мне что, повторять тебе дважды?! — Локи, казалось, сорвался, и звучный мужской голос взвился до самых сводов. В порыве отчаяния он замахнулся, но, взглянув на сжавшуюся прислужницу, ожидавшую удара, одумался и опустил руку. — Ты поняла меня, Хельга? — добавил тише, тоном уже более спокойным и сдержанным. Бледная, как полотно, женщина кивнула и склонилась перед ним. Бог огня постоял на месте, вздохнул и кинул на