Многоликий странник - Кирилл Шатилов

Тут на пороге появился толстый вихрастый мальчуган с большой корзиной в одной руке и почти таким же большим кувшином в другой. Он тяжело дышал, очевидно, после стремительного подъема по лестнице. Хоуэну стало его жалко.

На только что пустом столе появились кружки, блюда и даже красивые отрезы материи, которые, как понял старик, предназначались для того, чтобы гости могли ими вытирать бороды. Ну прямо как в теремах настоящих эделей! Ещё только воды для ополаскивания рук не хватает! Нет, к счастью, хозяин дома об этом не позаботился.

Из корзины появились душистые булки, дышавшие теплом печи, тонкие ломти холодного мяса, здоровенная голова сыра, вареные яблоки и много всякой мелочи, которая украсила стол и радовала глаз. Из кувшина полился долгожданный крок, и Хоуэн понял, что не зря проделал весь этот долгий и опасный путь. На какое-то время Фелла с её ласковой песней отошла на второй план.

– Как там Шори? – тихо поинтересовался Ротрам, кладя руку на плечо мальчика и отводя в сторону. – Справляется?

Шилох кивнул.

После того, как сестра убила сестру и сама понесла заслуженное наказание, на кухне всё перепуталось, смешалось и стало совсем не так, как было раньше. Сам Шилох в еде неприхотлив, но ведь тут приходится кормить целую свору голодных мужиков, а на них одним сыром не напасешься. Им горячее всякий раз подавай да пожирнее. Вчера ещё кое-как обходились старыми запасами, ели вяленое мясо да Шори подвязалась жарить яйца. Получалось это у нее на удивление неплохо, однако было заметно, что это не самая сильная её сторона. Сегодня утром, к счастью, Ротрам где-то откопал новую стряпуху, и дело с мертвой точки постепенно тронулось. Правда, она с самого начала откровенно невзлюбила Шилоха, вероятно, решив, будто его упитанный вид свидетельствует о непреходящем желании таскать еду при любом удобном случае, что, разумеется, было не так, поскольку он даже в бытность у гончара Ниеракта сиживал за столом больше и чаще, нежели здесь, где все только и знают, что есть да пить.

– Ты, малец, держись, – словно прочитав его мысли, улыбнулся Ротрам. – Сам ведь понимаешь, всякое бывает.

– А как насчет гончара? Вы обещали подумать.

– Уже думаю. Напомни мне завтра – обмозгуем.

Шилох имел в виду их давешний разговор, когда он честно признался Ротраму, что с гораздо большим удовольствием променял бы кухню, всё время напоминающую ему об убийстве и трупе в луже крови, на маленькую гончарную мастерскую, где бы он, Шилох, мог применить свои неплохие навыки, полученные у Ниеракта, и делать более полезные вещи, чем быть на побегушках. Если нужно, он даже мог бы втихаря делать для Ротрама камни из глины, какими их придумал бедняга Хейзит, запропавший теперь неизвестно куда. Шилох успел опробовать его метод, и лиг’бурны72 получились что надо: ровные, красивые и лёгкие, а главное – твердые. Они не крошились, как те первые, что на скорую руку смастерил в печи Ниеракт, потому что Шилох пошел своим путем и придумал добавлять в глиняный раствор куриные яйца. Хорошие он брать побоялся, зато нашел несколько тухлых, которые Ниеракт не удосуживался выбросить, и покидал в чан вместе со скорлупой. Огонь в печи выжег из глины дурной запах, зато камни получились на загляденье. Если бы Ниеракт тогда не уехал себе на погибель, они бы сейчас наверняка занялись бы на пару их изготовлением и продажей. Когда еще будет достроена большая печь у карьера! А камни нужны всем и всегда. Ротраму он про них пока не рассказывал, чтобы не злить лишний раз, поскольку тот был с Хейзитом и его матерью в приятельских отношениях, и едва ли погладил бы Шилоха по головке за воровство чужой идеи. Но ведь глупо жить одним днем и думать, будто завтра ничего не изменится…

Из раздумий его вывела новая песня, которую девушка на стуле начала неожиданно низким голосом.

Шилох так устал карабкаться сюда со своей вкусной ношей, что поначалу даже не обратил на певунью внимания. Теперь же, отдышавшись и собираясь в обратный путь, он пригляделся к ней и узнал знаменитую Феллу, которая славилась среди его знакомых своей красотой и умением задевать за живое, главным образом мужчин, любивших слушать ее мелодичные рассказы о жизни и человеческих страстях, особенно те, где говорилось о переживаниях юных дев, уставших ждать своих возлюбленных с Пограничья и тоскующих по сильным рукам и жарким объятиям. Шилох никогда раньше не слышал, как она поёт, видел всего пару раз на улице да верил восторгам Ниеракта, который однажды оказался приглашенным на эфен’мот к кому-то из своих покупателей, где и познакомился с Феллой воочию, во всей, так сказать, красе.

– Ступай, – сказал Ротрам, заметив, что Шилох замешкался в дверях и, глупо открыв рот, таращится на девушку. – Скажи там, чтобы поспешали с горячим. И Фелле что-нибудь сладкое обязательно принеси.

Это я мигом, подумал Шилох и устремился к лестнице.

Окно на втором ярусе распахнулось от сильного ветра, и он, прежде чем закрыть его, выглянул наружу.

Вдоль ограды тихо скользили трое.

Ограда в этом месте подходила к терему почти вплотную, и даже днем узкое пространство между ними постоянно оставалось в тени, однако Шилох любил именно это окно и именно этот вид, потому что отсюда он мог украдкой наблюдать за обитателями соседних изб, оставаясь для всех невидимым.

Те, что крались сейчас внизу, явно неплохо разбирались во внутреннем устройстве двора, поскольку просто так в этот закуток было не попасть. Нужно было знать, что если обогнуть поленницу со стороны бани и разобрать пару приставленных досок, открывается лаз, через который можно обогнуть дом, потом протиснуться за угол и, пробираясь через колючие кусты, оказаться здесь, вдали от бдительных наблюдателей, несших караул на крыше.

– Подсади-ка меня, – сказал идущий первым, и Шилох облегченно вздохнул, узнав голос Бокинфала, одного из наемных воинов Ротрама, с которым частенько общалась Тина, когда была жива…

– А ты нас потом вытянешь? – недоверчиво поинтересовался Валбур, упираясь спиной в забор, приседая и сцепляя между ног замерзшие ладони.

– Ну, Тома так точно, – заверил Бокинфал и деловито перешагивая со снега на подставленные руки, а с рук – на крепкое плечо. – Давай его сюда.

Том от восторга потерял дар речи и даже не заметил, как взлетел выше частокола и оказался висящим по другую сторону.

– Если отпущу, спрыгнешь?

– Запросто, – сказал он и сразу же пожалел, потому что