"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

свои слова обратно. Найдет отговорку, как всегда. Даже когда Дмитрий легко и невесомо коснулся ее губ своими – Лара ждала, что сейчас он извинится и убежит по рабочим делам…

Не убежал.

Оставив на губах этот первый, почти целомудренный поцелуй, он только на миг отстранился. Заглянул в Ларины глаза, быть может думая, что это она захочет убежать. Глупый… Но ее Митенька, верно, и в самом деле умеет читать мысли, потому как наклонился к ее лицу сей же миг – и следующий его поцелуй был куда дольше, куда волнительней. Голова от того поцелуя кружилась пуще, чем от шампанского, а тело делалось невесомым, легким – еще чуть-чуть и вовсе улетит ввысь.

Как тогда, в лодочном сарае, Лара закинула руки ему на плечи – не чтобы удержать. Чтобы, если и улететь – то только вместе с ним.

– Митенька, – прошептала Лара и ласково погладила его щеку.

Он подивился:

– Как чудно ты меня называешь…

– Тебе не нравится? – испугалась Лара.

– Нравится, – заверил Дмитрий и, впервые обвив ладонями ее талию, теснее прижал к себе.

Много позже, все-таки прервав тот чудесный поцелуй и расцепив объятия, они сидели друг напротив друга на почтительном расстоянии. Щеки Ларины горели, губы тем более. Мысли путались и слова тоже. Она бы и не пыталась говорить – но Дмитрий потребовал подробного рассказа о том, что произошло ночью.

Лара рассказала ему, как нашла ключ, как поссорилась с Даной из-за бала и платья, и как отправилась в башню, думая, что наутро ее выгонят. Рассказала и о том, как увидела каменный алтарь, на котором убили Николая Ордынцева.

– Отчего ты уверена, что его убили там? – недоверчиво, будто не было меж ними никакой близости и поцелуев, спросил Дмитрий.

А Лара и сама задумалась. Как сказать то, в чем и себе-то боишься признаться?

– А Дана как там оказалась? – снова спросил он.

– Думаю, Дана просто пошла за мной…

И неловко замолчала. Стоит ли рассказывать остальное? Дмитрий не спрашивал больше – но она, жадно ловя его взгляд, поняла, что действительно хочет рассказать. Не из-за дурацкого допроса: просто ей нужно разделить это с ним. Именно с ним.

– Я… будто в забытье впала там, в башне? – стыдливо отведя взгляд, продолжила она. – Будто это не я была, а кто-то другой, отдаленно на меня похожий. Чьими глазами я видела, и чьи мысли слышала как со стороны. Слышала – но повлиять на них не могла. Принимала как собственные.

Дмитрий молчал. Но Лара с удивлением обнаружила, что он не осуждает ее.

– Я взяла в руки кинжал и собиралась убить им Дану, – призналась, наконец, она. – И я бы сделала это. Знаю, что сделала бы. Но я услышала твой голос – такой живой и реальный… будто на меня ушат ледяной воды вылили. Только тогда я и очнулась.

Дмитрий захотел что-то сказать, но теперь уж Лара ему не позволила – потянулась и сжала его ладонь, заставив молчать. Продолжила, чувствуя, как дрожит от невыплаканных слез ее голос:

– А потом я поняла, что дело не во мне – это Дану хотели убить. Нарочно заманили ее туда. Митя, я своими глазами видела, как столб черного дыма поднял в воздух кинжал! Тот самый кинжал, который я минутой раньше выбросила за стену башни! А после… – Лара тронула то место на животе, где вчера была рана. И мигом ей сделалось дурно и невыносимо стыдно за то, что она здесь – целуется и радуется жизни, в то время как Джейкоб умирает. Она вскочила на ноги. – Я пойду… мне нужно к мистеру Харди сейчас же. Боже, я ведь и не знаю, жив ли он теперь…

– Жив, – вяло подсказал Дмитрий.

– …ты мне не поверишь, конечно же, – не слушая его, горячилась Лара, – но я истекала кровью и умирала! В этом самом доме! А он… он забрал мою рану и боль себе. Что если его уже нет в живых?!

– Он жив!

– Да откуда ты знаешь?! – не поверила Лара.

Но мгновением позже поняла – знает. Она увидела, что Дмитрий тоже хочет ей что-то сказать. Что-то личное. Такое, в чем прежде никому не признавался. Еще до того, как он попросил, Лара снова села на диван и вся обратилась в слух.

– Я знаю, что вчера здесь произошло, Лара. Как и ты – смотрел будто чужими глазами. У меня есть дар. Я уже долгие годы с ним живу и примирился. Я вижу прошлое людей. Вижу все, что они совершали в своей жизни.

– И… обо мне – тоже? – Почему-то Ларе в голову не пришло не поверить. Напротив, это многое объясняло.

Дмитрий, кажется, воодушевился, видя, что она не бежит от него в ужасе.

– О тебе я знаю все. Каждый твой шаг, каждую мысль.

Лара нервно улыбнулась и только теперь испугалась. Неужто правда? Отчего именно ее мысли?

– Отчего именно твои – могу лишь догадываться, – ответил Дмитрий, уже не оставляя сомнений, что говорит правду. – Но тебя, девочку с добрым сердцем и мечтательными глазами, ту, что сидит вечерами на подоконнике и подолгу смотрит на море, – я знал всегда, сколько себя помню. Я знаю причину каждой твоей слезы. Знаю о кошмарах, что мучают тебя ночами – в тех кошмарах огонь поднимается стеною, и женщина, которую ты зовешь мамой, забирает тебя оттуда. Знаю о Конни. Знаю, как ты любила его и сколько слез о нем пролила, – он коснулся ее щеки, не дав смущенно отвести глаза. – Но вот чего я не знал – так что займу однажды его место в твоем сердце.

Лара едва не задохнулась сей же миг – от желания то ли горячо возразить ему, то ли, так же горячо, подтвердить.

– Тебе нет нужды говорить, – Дмитрий приложил палец к ее губам. – Я знаю.

А потом отнял руку и поцеловал ее снова. Первый поцелуй, которого Лара от него не хотела. Слишком взбудоражена была, слишком о многом хотела теперь спросить. Дмитрий это понял, отстранился.

– Раз ты видишь прошлое и знаешь обо мне все – верно, ты знаешь, кто мои родители? И как я попала к маме… к Юлии Николаевне? – с надеждой спросила она.

Дмитрий покачал головой:

– Я вижу то, что человек сам о себе знает. Или знал когда-то. А ты была слишком мала, когда все случилось. Здесь я тебе не помощник, прости.

– А мама-Юля? – допытывалась Лара. – Она знает?

– Она – знает, – признал Дмитрий. – Но расспросить ее следует тебе самой, не мне.

Лара не ответила.