Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

— Тебя долго не было, есть новости? — как бы подачу делает. Голевую.

— Есть. Вопрос с казахами решён… тьфу-тьфу-тьфу! Основные документы подписаны. Нам отдают в полное владение часть инфраструктуры Байконура. Комплекс «Энергия-Буран», весь, оптом. Жилищный фонд в Ленинске выкупим сами, оно к Роскосмосу прямого отношения не имеет. Проблем в этом не вижу, мэр города — наш человек, гражданин РФ.

— То есть влезать в наши дела не будут? — допытывается Игорь.

— Нет. Только надо внимательно следить, чтобы на нашей территории не появились граждане Казахстана. Тогда может появиться повод для визита представителей казахских властей. А так — полная экстерриториальность.

Вижу сомнение на лицах, Овчинников — первый среди всех по степени недоверия.

— Почему вы так не верите нашим казахским братьям⁈ — вопрошаю патетически.

Игорь фыркает, Люда открывает было рот, но жестом вынуждаю не перебивать.

— Дело ещё в том, что у нас появился сильный рычаг воздействия на казахские власти. Они дали нам кредит в два миллиарда долларов, и мы в любой момент по любому поводу можем взвыть, что-де ваши действия — форс-мажорные обстоятельства, которые могут помешать вернуть кредит с причитающимися процентами. Понимаете?

Овчинников медленно, как фотоотпечаток под действием проявителя (существовала когда-то такая древняя технология фотодела), светлеет лицом, избавляясь от пелены сомнений. Остальные переглядываются.

— Охренеть! — одновременно, но с разными интонациями экспрессивно восклицают Игорь и Паша Дерябин. Девочки, те просто рты открывают. Только Таша невозмутима.

— Как удалось⁈

Объясняю и рассказываю. Под конец замечаю:

— Сейчас Марк оформляет все дела с кредитом. Когда приедет, нарисую на него приказ о премировании. Исходя из важности миссии, тысяч двухсот вполне достоин.

— Тогда и тебя надо премировать, — замечает Люда.

— Вот как надо угождать начальству! — восклицаю радостно. — Браво, Людочка! Самому-то неудобно, но если народ так считает… миллион себе положу. Ладно, полмиллиона.

Поправляюсь, заметив некую шокированность в глазах ребят. Не привыкли они пока к таким суммам. И то, сам же такую политику веду. Но полмиллиона отторжения не вызывают. Всё-таки удачно я дельце провернул, надо признать. А то сам себе премию не выпишешь, никто не выпишет.

— Давайте теперь думать, как освоить всё это грандиозное имущество. Вопросов не возникает только к жилью. Дома — они дома и есть, живи — не тужи.

— Я бы так не сказала, — вмешивается осмелевшая от похвалы Людмила. — Устаревший скучный советский стиль…

— Во-первых, намного лучше, чем в палатках или бараках, — бесцеремонно перебиваю, я ж начальник, мне можно. — Во-вторых, как оживить пейзаж, подумаем, обратимся к специалистам. Вполне возможно, строительство рядом какого-нибудь эффектного небоскрёба кардинально изменит весь ландшафт. Это надо с архитекторами и дизайнерами обсудить.

— Мне поручишь? — вздыхает Люда, ожидая, когда её возьмёт в сексуальный оборот собственная инициатива.

— Нет. Обращусь к профи, — и даже знаю, к кому. — Теперь ты, Таша!

Вытаскиваю на экран площадку № 250.

— Смотри, какая большая штучка на рельсах! Очень удобно для твоего будущего завода. Подъезжает, забирает или даже поднимает огромное изделие размером с «Буран» и отвозит в нужное место.

Таша впивается в фото глазами, в которых начинает отображаться бешеная работа инженерной мысли. Требует скинуть ей.

— Сама в сети найдёшь, — отбояриваюсь.

Сейчас, после самоуправства дяди Фёдора, который тихо сидит себе в уголке, так просто ничего не сделаешь с компьютером.

Таша так и делает. Садиться на второй комп, подключенный к интернету:

— Не очень удобно. Оно не разворачивается.

— Сделай так, чтобы проезжало над твоей шахтой, где ты будешь свои могучие изделия печатать, — подаёт совет Дерябин. Опередил меня, зараза!

Короче говоря, работа закипает. Каждый начинает искать себе подходящие конструкции.

30 апреля, вторник, время 16:50.

МГУ, Главное здание, сектор А, каб. 925.

Как удалось объехать казахов, приходится рассказывать и здесь, Наблюдательному Совету. Пора с них подписку о неразглашении брать.

— Выкладывайте, Виктор, — требует Бушуев.

— Предвкушаем с нетерпением, — смягчает Сартава.

Ответно улыбаюсь и начинаю вести рассказ:

— Мы предположили, что двухсторонние российско-казахские переговоры если и приведут к результату, то с большим трудом, а главное — очень нескоро. Результат непредсказуем, издержки велики. Поэтому решили ввести ещё один фактор, ещё одного участника переговоров.

— Ваше участие и без того вроде подразумевалось? — подаёт голос Федотов.

— Мы не были отдельным субъектом. Планировалось, что Роскосмос выдавит из казахстанских властей нужное имущество и передаст нам. Казахи справедливо посчитали это нашими внутренними делами.

— Ум-гу, — Бушуев подбадривает меня междометием.

— На переговорах неожиданно — для казахов неожиданно — появился представитель моих инвесторов. Американец, мистер Линдон Крейн.

— Американец⁈ — Сартава ахает вслух, мужчины поражённо переглядываются.

— Ты имеешь дело с американцами? — настораживается Федотов.

— Не, ни в коем случае. Фонд, нас финансирующий, чисто азиатский. Но корпорации, в него входящие, по крайней мере, некоторые из них, являются ТНК. Так что найти или нанять специалиста американского или европейского происхождения для них несложно. Возможно, даже на постоянной основе в какой-то из них и работает мистер Крейн.

— Так-так… и появление американца, представителя инвестирующего фонда, произвело на казахов неизгладимое впечатление, — спойлерит Бушуев.

— Вам не интересно рассказывать, Станислав Алексеевич. Вы сразу обо всём наперёд догадываетесь. Хорошо, что не обо всём.

— Говорите, говорите, Виктор! Я ни о чём не догадалась! — смеётся Сартава.

— Линдон Крейн ошарашил и нашу сторону, вот в чём главная фишка. Он сразу дал всем понять, что решающий голос именно за ним. Именно он решает, придёт Агентство на Байконур или нет. Наши скромно промолчали, казахи почти мгновенно перестали упираться. Линдон прямо сказал, что инвестфонд не намерен платить казахам ни цента просто так. Попытка казахов поднять цену за имущество комплекса «Энергия-Буран» буквально испарилась. Согласились на символическую цену в один доллар.

— Ох, ты ж… казахскую их мать… — непроизвольно выдаёт Федотов.

— После этого Линдон раскрутил казахов на золотой кредит. Они инвестируют в Агентство два миллиарда долларов в форме физического золота.

Лица проректоров, всех троих, вызывают в памяти финальную сцену бессмертного гоголевского «Ревизора».

— Что вы так смотрите? — я вовсе не испытываю ликования. — Отдавать-то тоже физическим золотом, причём с изрядными процентами.

— Ну, это когда ещё, — успокаивает Бушуев, внимательно выслушав условия кредита.