"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

— Спасибо. — Полина взяла его, чистые вещи, разулась и направилась к вагончику.

Иван взял мешок риса и перешел на другой берег. Наломал с громким треском веток. Пекло высушило их так сильно, что даже прошедшие дожди промочили только внешние слои. Дрова быстро разгорелись. Сунул в костер толстый ствол поваленного дерева и занялся переноской остальных продуктов и транспорта.

Проходя мимо, Полины не удержался, чтобы не посмотреть на нее. Она заметила его интерес, манерно закатила глаза под лоб, ничуть не смутившись. Зато Иван смутился, как будто любоваться обнаженными девушками было неестественно.

— А с грязными вещами что делать? — Спросила Полина.

— Лучше постирать и взять с собой. — Посоветовал Иван. — У нас там лишних гардеробов нет. Из молодежи только моя сестра, все остальные пенсионеры или около того.

— У тебя есть сестра? Сколько ей? — Удивилась Полина.

— Двадцать три.

— Там мы ровесники. Как здорово. — Обрадовалась Полина. — А мы комплекцией не близки?

— Примерно. — Иван открыто рассмотрел ее. — Но у нее скверный характер. Может не дать свои вещи.

— Ничего, ей нужна подружка ровесница.

— Надеюсь.

— Я так понимаю, парня у нее в вашем поселке нет?

Иван рассмеялся.

— Под это определение попадаю только я. Еще Марсель с большой натяжкой, но он женат.

— Замечательно. Значит, мы точно сможем стать подругами.

— Почему? — Не понял Иван.

— Потому что не придется делить парней. — Ответила Полина. — Очевидно же.

— Ну, да. — Согласился Иван. — Ей там точно скучно без ровесницы.

— Иди уже, а то мне неловко перед тобой. — Полина села в воду по шейку.

— Угу. — Иван резко отвернулся и направился к берегу.

Забрал пустую тачку и лист железа. Перенес их на ту сторону и соорудил такие же козлы из веток, на которых сушил свою одежду. Полина вышла из воды.

— Отвернись, я оденусь. — Попросила она.

Иван и без того не смотрел на нее. Ему даже показалось, что предупреждение больше провоцировало его, чем мотивировало, и Полина это понимала.

— Стираные вещи клади на ко́злы, чтобы скорее просохли. — Он показал рукой, не оборачиваясь.

— Ты такой рукастый. Сразу видно, что не в компьютерных играх молодость свою проводил. — Полина развесила вещи.

Иван обернулся. Отмывшись, она снова стала похожей на себя, очаровательной, лупастенькой. Налет жертвы смылся с неё вместе с грязью. Полина снова сияла.

— Чего уставился? — Миролюбиво поинтересовалась она.

— Как будто два разных человека, та из холодильника и эта наяда из реки. — Сделал Иван комплимент.

— О, а ты не так безнадежен, как мне показалось сразу. — Полина свела брови на переносице. — Что-то проголодалась я, видать, психика восстанавливается.

— У меня есть копченая и соленая рыба. — Предложил Иван.

— Та самая?

— Ну, да.

— Доставай. Никогда не думала, что такой деликатес может достаться бесплатно. — Она присела на бревно, конец которого медленно горел в костре.

— Скажешь тоже, деликатес, соль и дым, ничего особенного. — Иван полез в рюкзак и достал сверток с рыбой. — Просто вы привыкли в городах своих, чем попало питаться, что уже простая еда кажется экзотической.

— Наверное. — Согласилась Полина. Она вытянула вперед ноги и поводила ладонями по бедрам. — А твои родственники, что скажут на то, что ты меня привел?

— У слова привел много смыслов. Просто привел, как человека, нуждающегося в помощи, или как свою девушку. В первом случае они скажут, пусть живет, раз пришла, а во втором станут проявлять больше заботы.

— Да ты меня очаровываешь, Иван. — Полина рассмеялась. — Звучит, как выбор, который ты мне предлагаешь сделать. Если после того, как ты видел меня в том неприглядном виде, я кажусь тебе интересной, это дорогого стоит. Обычно мне хватало посмотреть, как парень ест, чтобы навсегда потерять к нему интерес. Когда ты подошел ко мне, я хотела, чтобы ты меня не узнал. Чувствовала себя последней чмошницей, воняла, наверное, как хрюшка. Слушай, я тебе, что, еще тогда понравилась? И ты прискакал к кафешке не просто так?

— Ешь, давай. — Иван протянул Полине рыбу. — Я и не думал заставлять тебя выбирать. Просто предложил варианты того, как они тебя воспримут.

Ивану показалось, что Полина, искушенная в отношениях девушка, знающая цену своей внешности, привыкла относиться к тем, кому нравится с прохладцей и легкой надменностью. Ему признаться в симпатиях девушке стоило огромных внутренних переживаний, а она говорила об этом мимоходом, без всякого напряжения. Пришлось включить режим безразличия, как броню, чтобы не дать унизить себя.

Полина взяла копченую рыбу, и стала снимать с нее шкурку. Громко сглотнула слюну и рассмеялась.

— Мне кажется, у меня начался отходняк. Такое ощущение, что изнутри прёт смех, готовый перейти в истерику. — Призналась она.

— Не надо истерику. Я не знаю, что с тобой делать, если она случится.

— А ничего, поистрею и стану спокойной, как удав на морозе.

Пламя в центре поселка опало час назад, но вдруг из того места стал подниматься белый дым или пар. Иван привстал, чтобы лучше рассмотреть.

— Не нравится мне эта активность. Надо уходить подальше и пораньше. — Он проверил рукой свои мокрые вещи, развешанные на козлах. — Через полчаса снимаемся.

— Как скажешь. Вижу, командовать у тебя неплохо получается. — Пошутила Полина. — А рыба бомбическая, лучше, чем у Романа Витальевича.

— А он просит солить сильнее, чтобы хранилась дольше. Для себя я так не солю, чтобы пить не хотелось. — Пояснил Иван.

— И правильно, а то ты меня еще отекшей не видел. То еще зрелище. Слушай, за наше короткое знакомство ты какой только меня не видел. — Она пристально посмотрела на Ивана. — И что, я не вызываю у тебя отвращение?

— У меня был такой случай в жизни, когда я учился в техникуме в Нуре. Дружили мы с девушкой, ее звали Оксана. Вроде нравились друг другу, мысли были уже о свадьбе. И вот летом приехал я на выходные в Тихий. Алена, сестра тогда тоже на каникулах была. Захотели они с матерью грибов, и послали меня, знали, что я лучше них в этом разбираюсь. Короче, я вернулся с грибами, но гнус меня искусал, как следует. Все лицо было в красных шишках. Я их во сне расчесал до крови, и они еще хуже стали выглядеть. А через день вернулся в Нур с такой вот непрезентабельной харей. Пошел к Оксане в общагу. Она меня как увидела, начала смеяться, и не просто смеяться, а насмехаться. И тут я понял, что вообще не испытываю к ней никаких чувств и никогда не испытывал, просто придумал себе, что она мне нравится, что пора жениться и она ничем не хуже и не лучше других. Короче, наши