Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Я бегло просмотрел протокол вскрытия, скорее для проформы, чтобы убить время, чем из реальной необходимости что-то зубрить.

Ровно в двенадцать дверь моего кабинета открылась.

На пороге стояла секретарша Докучаева.

— Виктор Андреевич, — сказала она спокойно. — Вас ждут.

Я встал, поправил пиджак и оглянулся на своих помощниц.

— Ни пуха, — шепнула Алиса, скрестив пальцы.

— К черту, — бросил я и вышел в коридор.

Секретарша вела меня не в кабинет Докучаева, а в дальнее крыло здания, где располагался малый конференц-зал, который обычно использовали для скучных планерок и новогодних корпоративов.

У двери стоял сам Докучаев, выглядевший немного нервным.

— Проходи, не задерживайся. Инспектора не любят ждать.

— Это их проблемы, — ответил я спокойно. — В конце концов, мы на работе, Евгений Степанович, а не на школьной линейке.

Я толкнул тяжелую дверь и вошел.

Зал был пуст, если не считать одного стола, стоящего посередине комнаты, и стула напротив него. Окна были плотно зашторены, но искусственного освещения хватало за глаза.

За столом сидел человек.

Это был мужчина лет пятидесяти, сухой, как жердь, в идеально выглаженном сером костюме, который сливался с цветом его лица. У него были тонкие губы, острый нос и глаза, лишенные какого-либо выражения.

На столе перед ним лежал запечатанный сургучом плотный конверт, стояла бутылка воды и стакан.

А еще чуть в стороне, на штативе, стояла видеокамера, ее черный объектив смотрел прямо на стул, предназначенный для меня. Красный огонек записи пока не горел.

— Добрый день, — произнес я, подходя к столу.

Инспектор поднял на меня абсолютно бесцветные рыбьи глаза. Вот говорят, что у меня взгляд тяжелый… так вот от взгляда этого мужчины становилось некомфортно даже мне, а моей выдержке еще позавидовать надо. Наконец-то, достойный соперник! Наша битва будет легендарной!

— Граф Громов? — голос у него был скрипучим, как несмазанная петля.

— Я граф Громов, — кивнул головой.

— Присаживайтесь.

Я сел, как мне показалось, на самый неудобный стул в своей жизни. Ситуация все больше напоминала допрос в застенках СБРИ, а не сдачу профессионального теста. Камера, пустая комната, этот «человек в футляре» напротив… странные приемчики для проведения тестов, словно они меня хотели запугать или надавить, хотя, казалось бы, зачем? Тем более человека, который всю свою взрослую жизнь только и делает, что работает в морге с трупами.

Инспектор не спеша достал из внутреннего кармана удостоверение, раскрыл его на секунду, где был герб Министерства и фамилию «Колдеев», после чего закрыл и убрал обратно.

— Процедура следующая, — заговорил он монотонно. — Вскрывается конверт. Вам выдаются бланки вопросов и листы для ответов. Ведется видеофиксация для обеспечения прозрачности и исключения фактов списывания или подсказок. Выходить из кабинета нельзя. Пользоваться гаджетами нельзя. Любая попытка нарушения регламента — дисквалификация. Вам понятно?

— Предельно, — кивнул я. — Тюремный режим, только без наручников.

Инспектор проигнорировал мою иронию. Он протянул руку к камере и нажал кнопку. Загорелся красный индикатор.

— Запись пошла. Экзаменуемый — Виктор Андреевич Громов. Дата, время…

Он проговорил протокольные данные, затем взял со стола канцелярский нож, предварительно покрутив конверт на камеру, и с хрустом взломал сургучную печать, затем достал стопку бумаг.

— Вы готовы начать? — спросил он, глядя мне в переносицу.

Я положил руки на стол.

— Давайте уже начнем, — спокойно сказал я. — У меня полно работы.

Инспектор достал из кармана старый механический секундомер.

— У вас есть ровно час. Время пошло.

Клац.

Он пододвинул ко мне стопку листов. Верхний был титульным — для заполнения личных данных.

Я взял ручку и быстро вписал ФИО, должность, город. Дата. Подпись.

— Ну-с, посмотрим, чем нас решила удивить столица, — пробормотал я себе под нос и перевернул страницу, открывая первый блок вопросов.

Я приготовился увидеть что-то вроде: «Опишите топографию бедренного треугольника» или «Классификация огнестрельных ранений по дистанции выстрела». Мой мозг уже выстроил схему ответа…

Но то, что я увидел, заставило меня замереть.

Ручка застыла в миллиметре от бумаги.

Я моргнул. Прочел первый вопрос еще раз. Потом второй. Третий.

Мои брови медленно, но неумолимо поползли вверх, стремясь к линии роста волос. В голове, где только что стройными рядами маршировали медицинские термины, произошел сбой системы.

Это была шутка? Розыгрыш? Проверка на стрессоустойчивость?

Я невольно поднял голову и посмотрел на инспектора, ожидая увидеть на его лице ухмылку. Но Колдеев сидел с каменным выражением лица, глядя на секундомер.

— Что-то не так, господин Громов? — спросил он бесцветным голосом, даже не поднимая глаз.

Я снова опустил взгляд на лист. Буквы не изменились. Вопросы были напечатаны четким типографским шрифтом на официальном бланке Министерства. Ошибки быть не могло.

Я откашлялся, пытаясь прочистить внезапно пересохшее горло.

— Да нет… — ответил я все еще в недоумении. — Интересные вопросы.

— Я бы на вашем месте поторопился, — равнодушно произнес инспектор, после чего постучал ногтем по стеклу циферблата: — Тик-так.

Глава 7

Я ожидал увидеть что угодно. Был готов к вопросам о дифференциальной диагностике странгуляционной борозды при повешении и удавлении петлей. Я был готов расписать патогенез жировой эмболии. Я даже был готов к юридическим казусам о правилах эксгумации тел в зоне вечной мерзлоты, хотя в Феодосии это было бы весьма проблематично.

Но я не был готов к этому.

Вопрос № 1.

«Сколько ноздрей имеет среднестатистический взрослый подданный Российской Империи (при условии отсутствия боевых ранений и врожденных уродств)?»

Варианты ответов:

а) Одна (монолитная).

б) Две.

в) Три (одна запасная).

г) Ноздри являются социальным конструктом.

Я моргнул. Потом еще раз. Буквы не расплылись и не сложились в слово «Розыгрыш». Они продолжали нагло чернеть на бумаге, вызывая у меня когнитивный диссонанс такой силы, что я почти услышал треск собственных нейронов.

Что мне делать? Смеяться? Выбирать самый абсурдный ответ?

Нет, вашу Машу, вы серьезно дали мне такие вопросы? Ладно, если это тест на адекватность, тогда я буду отвечать предельно прямо.

…

…

…

Или не буду?

Я медленно поднял голову и посмотрел на инспектора Колдеева. Тот сидел абсолютно неподвижно, напоминая мумию, которую забыли похоронить и вместо этого устроили на госслужбу.

Его взгляд был устремлен в бесконечность, где, вероятно, плавали параграфы и циркуляры. Камера рядом с ним тихо жужжала, фиксируя мое замешательство.

И все же мне казалось, что я обязан уточнить хотя