Император песчаных карьеров - Антон Панарин

На шум из своей комнаты выбежала хозяйка таверны, держа в руке алхимический шар, излучающий яркий свет. Зинка, выпучив глаза, стояла в ночной сорочке, с растрёпанными волосами и заспанным лицом. Она увидела бойню в коридоре, кровь на стенах, трупы у двери, Гелиоса с пылающим мечом… и, пронзительно вскрикнув, юркнула обратно в свою комнату.

Увы, Гелиос оказался не всесилен, и в наш номер вбежал изуродованный мужик с кривым кинжалом в руке и шрамами в виде рун на лице. Руны светились тусклым красным светом, пульсируя в такт его сердцебиению, явно какая-то боевая магия, усиливающая силу или скорость. Он кричал как резанный, голос срывался на визг.

— Во имя Бездны! — заорал он, бросаясь на меня с кинжалом, нацеленным прямо в горло.

Я рухнул на спину, схватил его за руку с кинжалом, а после упёрся ногами в его живот и перебросил через себя. Помнится, таким нехитрым способом я в детстве боролся с пацанами в песочнице. Никогда бы не подумал, что этот приёмчик спасёт мне жизнь.

Мужик пролетел над моей головой, его глаза расширились от удивления, и он врезался в стену с таким звуком, будто мешок картошки уронили с третьего этажа. Рухнул на пол, кинжал выпал из руки. Он попытался подняться, но я оказался быстрее. Выхватил топор из-за пояса и опустил лезвие на его голову с силой дровосека, рубящего полено.

Хруст. Влажный, мерзкий хруст раскалывающегося черепа. Топор прошёл сквозь кость, расколол череп пополам и застрял. Мужик дёрнулся раз и затих. Я упёрся ногой в его грудь и с трудом выдернул топор, стряхивая с лезвия куски серого вещества. В ту же секунду ощутил, как тошнота подступает к горлу.

В прошлой жизни я никого не убивал, разве что тараканов. Да, участвовал в драках, но там я старался бить в печень или в челюсть, чтобы вырубить, но не убить. Сейчас я только что расколол человеку череп, как орех — так себе ощущение. Убивать магией это совсем другое, а вот собственноручно…

Из коридора раздался яростный крик, звук чиркающего лезвия, и в комнату влетело тело, рассечённое от плеча до бедра. Гелиос вбросил труп культиста и понёсся дальше сеять смерть. Слыша, что в коридоре становится всё тише, я подбежал к окну и, прижавшись к стене, аккуратно выглянул наружу, оценивая обстановку.

На улице стояли люди в чёрных тканях. У каждого в руках арбалет, нацеленный на окна таверны. Они ждали, когда мы выскочим наружу, чтобы расстрелять нас, как уток на охоте. Отличная тактика, но только в том случае, если чёртовы арбалеты могут ранить противника.

— Фас! — рявкнул я, пристально уставившись в сторону культистов.

Из татуировки на моём предплечье хлынул чёрный дым, густой и плотный, материализуясь в силуэт волка. Шуссува моментально выпрыгнул в окно и рванул к культистам. Первая жертва даже не успела выстрелить. Пасть демона сомкнулась на его голове и раздавила череп, как яичную скорлупу. Кровь и мозги брызнули во все стороны.

Второй пальнул из арбалета, но болт пролетел сквозь волка и вонзился в песок. Шуссува в три прыжка оказался рядом и повалив бедолагу на песок, начав рвать плоть когтями. Третий решил не испытывать судьбу и дал дёру. Правда он успел пробежать всего десяток шагов, а после волк настиг его и перекусил сразу две ноги на уровне колен, оставив культиста умирать от обильного кровотечения.

Улицу заполнили душераздирающие крики. Первое время культисты пытались сражаться, но когда поняли, что волка ранить не удастся, они попросту рванули в разные стороны.

Профессиональная оценка результатов: враг полностью деморализован и уничтожается, угроза нейтрализована, задача выполнена. Я почувствовал, как из меня снова высасывают энергию, призыв и контроль демона требовали сил, и с каждой секундой я слабел, ноги подкашивались, голова кружилась. Пришлось отозвать Шу обратно. Волк превратился в чёрную дымку и втянулся обратно в татуировку.

Руки тряслись. Перед глазами плыли цветные пятна. Во рту пересохло, а температура снова поднялась, отчего лоб покрылся испариной. Проклятье, в этом мире магам приходится весьма туго, по крайней мере, таким дилетантам, как я.

— Ветров? — услышал я голос Гелиоса из коридора. — Живой? — спросил он, заглядывая в комнату, и в голосе прозвучало что-то похожее на беспокойство.

— Как Ленин, — усмехнулся я и увидел на лице Гелиоса непонимание, пришлось пояснить. — Живее всех живых.

Гелиос усмехнулся, вытирая меч о лохмотья одного из убитых культистов.

— А я уж надеялся, что тебя прирезали, — произнёс паладин, улыбнувшись.

— Надо уходить, пока стражники не заявились сюда, — пробормотал я, заметив краем глаза Кашкая…

Ниссанович, который ещё минуту назад храпел на кровати, а после прятался под ней, сейчас обыскивал убитых культистов. Он перевернул на спину труп, лежащий слева от меня, и с профессиональной сноровкой карманника на базаре стал обчищать карманы покойников.

— Духи вовремя меня разбудили! — радостно сообщил шаман, доставая из кармана одного трупа кошелёк. Он потряс его и улыбнулся, услышав звон монет. — Самое время собирать трофеи! Духи говорят, что мёртвым деньги не нужны, а живым всегда пригодятся!

— Бесполезный ублюдок, — презрительно бросил паладин, глядя на шамана, который продолжал шарить по карманам мертвецов, совершенно не обращая внимания на оскорбление.

Из своей комнаты осторожно выглянула Зинка. Она огляделась по сторонам, увидела стены, залитые кровью, которая стекала по глине тёмными ручьями. Мебель, разгромленную и перевёрнутую, трупы в коридоре, сложенные штабелями. Её лицо из белого стало красным, потом фиолетовым, потом вообще какого-то невероятного оттенка, который я бы назвал «предынфарктный пурпур».

— Моя таверна! — завопила она. — Вы всё разгромили! Вы заплатите за это! Заплатите золотом! Или собственными головами! Стража! Стража!

Она ринулась в нашу сторону, размахивая руками, как мельница на ветру. Её массивное тело тряслось при каждом шаге, словно желе. Кашкай поднял голову, оторвавшись от обыскивания трупа, улыбнулся своей идиотской улыбкой и радостно сообщил:

— Духи велят нам как можно скорее сваливать отсюда!

— В кои-то веки я согласен с твоими чёртовыми духами, — выдохнул я, выпрыгивая из окна.

Ноги подкашивались от слабости после призыва Шуссувы, голова кружилась, но адреналин и инстинкт самосохранения давали силы двигаться. Летя вниз, я крикнул через плечо:

— Спасибо за гостеприимство!

Полёт занял секунду, может, две, я успел подумать, что второй этаж — это не так уж высоко, но вполне достаточно, чтобы сломать ноги при неудачном приземлении. Однако мне повезло. Я ударился о песок, согнув колени и перекатившись через плечо, встал на ноги.

В следующее мгновение