Долг человечества. Том 3 - Артем Сластин

Вот так, абсолютно в наглую, но иных способов сделать все быстро я не видел. Когда я почувствовал, что веревку снизу потянули, я что было сил уперся пятками с металлическими набойками в грунт и потянул на себя, помогая при этом импульсу на веревке своей магией, но без резких движений.

Изможденного мужчину удалось вытянуть без особых трудностей, даже учитывая, что тянул я всего одной рукой. Из-за отсутствия слуха, я еще и будто речь потерял, стало ужасно дискомфортно коммуницировать. Вроде как так было более естественно, что раз не слышишь, то и не говоришь, но то наверное психосоматика, и дар речи я не потерял. Так что, вместо прямых команд голосом, я показал незнакомцу, что слежу за ним, и приказал следовать за мной.

В фильмах говорят, что крутые мужики не смотрят на взрыв. Отчасти это правда, потому что надо было удирать, что было сил. До ближайшего, абсолютно любого места, мало-мальски скрытого от тех, кто мог бы отправиться за нами вслед.

Колокольчик с уведомлениями в правом верхнем углу поля зрения после серии взрывов от заготовленных Катей закладок пополнился еще несколькими уведомлениями, доведя цифру до пятнадцати. Вот так сходил на переговоры! Вот так повелся на записку от бывших друзей!

Направлением к отступлению мы выбрали юг. Туда, где располагалась наша база. Петлять и идти неизвестным маршрутом сейчас себе дороже, ведь мы переполошили десятки километров вокруг созданным шумом. Угроза греллинов, нетопырей, волков и черт знает кого еще, никогда не исчезнет, а сейчас, когда на хвосте еще и преследователи, ошибка с маршрутом будет очень дорогой.

Тем не менее, за пятнадцать минут побега мы погони не заметили. Не то, чтобы специально выжидали, покажется ли кто, но учитывая наше физическое состояние, истощение всех и каждого с разной степенью, двигались мы едва ли шустрее улиток.

Обычно, я всегда о чем-нибудь думаю. Не могу припомнить момента, когда я мог бы оставить голову абсолютно пустой, свободной от всего, что меня окружает или будет для меня важным. Но сейчас именно тот самый пугающий момент, ведь я не могу даже доподлинно точно сказать, как именно преодолевал дорогу последние пятнадцать минут. Ведь, раз ни о чем не думал, то и ничего не запомнил, верно?

Но когда адреналин, всосавшись в кровь, сделал мое мясо для хищников невкусным, а надпочечники взмолились в просьбе перестать мучить их потрясениями, шквал мыслей вернулся. Были они бессвязными и в основном крутились вокруг того, что нам теперь делать. Ведь дальнейшего плана у меня и правда не было.

Первую остановку мы сделали тогда, когда Катина маскировка снова перестала действовать. В качестве места отдыха мы расположились спинами к небольшой земляной кочке, которая аккурат по возвышению составляла метр с копейками. В прямой видимости с форта мы невидимы, и этого нам хватило, чтобы назначить место выгодным для передышки.

А она была нужна. Особенно сейчас, когда вместо полной глухоты, коей я был награжден в форте, сейчас в моем мозгу нарастал писк, и сигналы от нервных окончаний в ушах начал восстанавливаться. Как будто кто-то режет канцелярским ножом огромный кусок пенопласта. Прямо у меня в голове.

Заозиравшись, прежде чем погрузиться в тень крошечной возвышенности, я окинул взглядом просторы равнин. До ближайшей кромки леса нам идти еще несколько часов с текущей скоростью, но там была вожделенная нами свобода от угрозы схлопотать в спину стрелу или кусок льда.

Тот человек, которого я по настоятельной просьбе Жени вытянул из ямы, отправился с нами, и вел себя очень тихо и незаметно. Это был обычный мужчина, лет сорока, с глубоко посаженными темными глазами, неплохо сложенный физически, но с явно выделяющимися изменениями, которые происходят у людей с возрастом. Проблески седины, пару округлых родинок на лице, выступающих наростами, короста между бровей, вроде как чем-то болеет, залысины, но еще не островок, а так, только-только начинается.

Невзрачный мужчина, встреть я такого в толпе, никогда бы не обратил внимания. И сейчас тоже, он просто, насколько я понимаю, молчаливо последовал за нами. Но раз уж Женя по каким-то только ей ведомым причинам заставила меня рискнуть, чтобы вытащить его из ямы, значит удосужится объяснить, как он с ней связан.

Еще через полчаса пути, после той короткой и молчаливой передышки, мы устроили еще остановку. Слух постепенно возвращался ко мне, что натолкнуло на определенные мысли. Никакой травмы от резкого удара воздушной волны я не получил, отрыва или перелома волосковых клеток в ухе не случилось. А вот титаническая нагрузка на них произошла. Только этим я могу объяснить тот факт, что по прошествии такого сравнительно непродолжительного времени я постепенно начал что-то слышать.

Меня обрадовал этот факт. Остаться глухим было бы ужасно, учитывая, в каких обстоятельствах я использую все свои органы восприятия. Случись так, что слуха я бы лишился начисто, могу предположить, что в скорости это привело бы к моей смерти из-за недостаточной осмотрительности. Я был лишен шанса быстро перестроить свою жизнь и восприятие на другие органы, ведь слух я именно что почти потерял, а не родился таким.

Голосов я все еще не разбирал, ровно так же как и прочих шумов вокруг. Но тот факт, что я в принципе стал получать какую-то информацию через призму слуха давал мне оптимистичный прогноз.

Рана на ключице не была заживлена должным образом, хотя на первой стоянке Женя предприняла попытку активизировать регенерацию. Я как смог, объяснил, что у меня в плече сейчас куча вспухшего, напитавшегося кровью тряпья, пусть и разрушенного на молекулярном уровне в пух, но тем не менее, это было далеко от стерильного тампона. Заживлять мою рану с чем-то подобным внутри организма нельзя, и отдельно еще предстоит ее вычистить от осколков костей. Только тогда что-то пробовать.

Несмотря на то, что из форта мы побежали чуть ли не одними из последних, по пути на юг, в сторону лесов, нам попалась небольшая группа из шести человек, все сплошь бедняги и оборванцы, из сбежавших.

И едва не вспыхнула драка — как только мы, экипированные в доспехи и кожу, с оружием в руках, оказались рядом, за малым не спровоцировали заварушку. Рабы перед нами посчитали нас преследователями из форта, похватали палки и камни, кто во что горазд, и приготовились биться.

Судя по всему, человек из ямы, чьего имени я еще не знал, пострадал от звукового давления