Долг человечества. Том 3 - Артем Сластин

с той мыслью, что я не готов взять оружие и продолжать сражаться, а именно из-за нашего стесненного положения. Впрочем, наличие еще и Катиной маскировки, хотя ее длительности осталось около восьми минут, я сбился немного со счету, когда слезы лились из глаз, могло бы нам помочь.

— Надо выбираться из этого ада. — Слабым, едва слышным голосом сказала Катя.

— Да. Сколько времени у твоей маскировки осталось? — Согласился я.

— Четыре минуты. — Прикрыла девушка свои полупрозрачные для меня глаза.

— Черт. Мало. Переждем, обновим, и тогда на выход? — Предложил я.

— Антон… — Всхлипнула Женя.

Я сжался, словно взведенная пружина. Нужно сказать сейчас. Придется, иначе девушка никуда не пойдет. Всегда остается опция вытащить ее силой из этого бардака, но я не хочу к ней прибегать.

Одним резким рывком я завел правую руку сзади, за шею Жени, и ладонью сильно зажал девушке рот. Прости, подруга, это будет больно, во всех смыслах.

— Антон мертв. Он умер у меня на глазах. Его тело под обломками. — Сказал я ей на ухо, резанув тем самым по самому больному.

Я не зря зажал ей рот. Шок, неверие и непонимание охватили целительницу, она испуганно и широко раскрыла глаза, из которых продолжали литься ручьем слезы, стала брыкаться и искать способа выбраться из моего захвата, но я был банально сильнее. Я так сильно сдавил ей челюсть, что она даже мычать не могла. Но, когда я понял, что могу сломать ей что-нибудь и немного ослабил хватку, она не преминула возможностью и изо всех сил укусила меня, пробив кожу резцами.

— Спокойно. — Стерпел я и продолжил говорить. — Ты ничего не исправишь. Спаси свою жизнь, мы поможем тебе выбраться.

Зубы она разжала, и обмякла, еще пуще расслабилась, чем было до нашего прихода. Тогда хотя бы какая-то иллюзия собранности присутствовала, а теперь блеск в ее глазах окончательно угас. Бедная Женя…

— Марк. — Шикнула на меня Катя, и вот по ее лицу, наливающемуся румянцем, я могу сказать, что зелье ей пошло впрок.

— Знаю. — Кивнул я, услышав суету за стенами.

Стены этого хлипкого домишки были сделаны как попало. Наполовину из камня, просто сложенные друг на друга блоки, наполовину из веток. Бревнами это не назвать, но и палками тоже. Нечто среднее. И вот как раз между последних имелись прорехи, сквозь которые я пусть и не слишком результативно, но мог наблюдать происходящее снаружи. Жаль, что весь мой обзор ограничивался только зоной застенья, там, где в нескольких метрах от входа — отвесная стена форта.

Там я заметил движение людей. Словно тень что-то промелькнуло мимо, и, судя по негромкому мату и вопросам ко вселенной, оставленный на входе труп был обнаружен. В идеальном мире, будь я хладнокровным убийцей, как мужик со штрихкодом на затылке, я бы непременно тело спрятал. Но я этого не сделал, и оправдываться за свой ум послезнанием не буду.

Мгновением позже входная, изрешеченная прорехами деревянная дверца полуподвала была выбита ногой, и внутрь заскочил еще один из «солдат» местного Барона. Феодал сраный. С выкриком «все сюда» горе преследователь шагнул в иллюзорную яму. Хруст был омерзительный, когда он ухнул с двух ног в трехметровую яму, а единственное, что его притормозило — стал удар челюстью о край вырезанной мной ловушка разложением.

Все, больше ждать нельзя.

— Катя, обновляй маскировку и валим отсюда. Женя, — схватил я одной рукой девушку за плечо и сжал, взывая меня услышать, — мы будем под пологом невидимости. Тебя не увидят, если ты не будешь слишком быстро и громко двигаться. Мы выберемся. Катя! — Шикнул я.

Девушка вернулась из прострации и сделала, как я говорил. Сначала развеяла скрытность, явив нас в натуральном виде, а мгновением позже снова погрузила в полупрозрачный, контурный вид.

Гомон и топот слышались все ближе, угрозы нас покарать я тоже разбирал отчетливо. Разложением я вырезал небольшой участок стены за нашими спинами, настоящей стены, и оказался в данжеоне, который, как оказалось, соседствовал с нашим укрытием. Это значит, что ровно надо мной — пол столовой, чудом уцелевший, кстати, после серии взрывов наверху. Либо я ошибаюсь, и мы выбрались куда-то не туда.

Впрочем, у нас еще есть время до тех пор, пока иллюзорная стена не будет обнаружена. А тогда и наш скрытый проход в подземелья будет найден. Если я верно ориентируюсь в пространстве, где-то по левую руку от нас начинаются тюремные камеры, в которых содержали рабов.

Я придумал план, чтобы выбраться. Меньшей головной болью для имеющихся здесь воинов и магов мы станем только тогда, когда начнется массовый исход и беспорядки. Никакой уверенности в том, что рабы побегут, у меня нет, но обычное человеческое чутье подсказывало, что как только путь на свободу будет доступен, никто не станет возражать от попытки, пусть призрачной, но все же, выбраться на свободу.

Однако, я наверняка буду ненавидеть себя за нюанс этой идеи. Да, когда-нибудь я приму последствия своего решения, но сейчас нужно просто заставить себя. Я не собирался спасать рабов скрытно, открывая клетки узников отсюда, изнутри данжеона. Мне нужно сделать иначе — в наглую сломать замки на клетках, которые выведут людей наружу, прямо в сердце форта, к кострам и тропинкам. Только тогда я создам достаточно паники, чтобы под пологом невидимости выбраться всем троим.

Будут потери. Но стоит ли мне переживать о них — я не знал. Две-три недели назад я бы однозначно сказал, что да, должен, ведь вагонеточная дилемма никуда не девается для того, кто делает выбор. И сейчас передо мной выбор, в сущности, точно такой же, что те вагонетки. Я мог бы не делать выбора вовсе, и тогда мне придется столкнуться со страшными последствиями этого решения. Убьют всех. Меня, девчонок, а затем вырежут весь мой немногочисленный лагерь. Рабам в назидание. Иными путями я отсюда не выберусь, и своих людей не спасу.

Могу попытаться, конечно, попробовать вывести рабов через подземелья. Нет, не так. Мог бы, если бы владел информацией о том, куда ведут местные ходы, есть ли секретные выходы из форта и так далее. А всего этого я был лишен. Вот и остается, что единственным разумным ходом с моей стороны будет использовать именно такой метод, при котором мы втроем гарантированно спасемся во всеобщей панике и кутерьме.

Проглотив эту каверзную, мерзкую идею, я повел девушек дальше по темным коридорам, пока не достиг перекрестка. Был спуск вниз, направо, по лестнице, и был проход налево, откуда я слышал людские голоса. Обернувшись, я иллюзией припрятал вырезанный кусок стены.