Проклятая жена. Хозяйка волшебной пасеки - Эми Эванс

Да и вряд ли они осмелятся грубить мне при лорде Грейсе, который, по сути, полноправный хозяин всех этих земель.

Выхожу за калитку, кусая губы в нерешительности. Не знаю, с чего начать и к кому лучше подойти, чтобы узнать, сколько еще больных в деревне. Нужно ведь еще как-то постараться не выдать, что я не Оливия.

Рассказывать всем подряд о том, что я Алевтина и я из другого мира, не хочу. Да и кто мне поверит? Жители деревни скорее пальцем у виска покрутят и решат, что девчонка совсем умом тронулась.

Но делать мне ничего не приходится. Одна из местных деревенских жительниц, крутящаяся неподалеку, заметив меня, тут же подходит сама.

— Оливка, — растянув губы в наигранной радостной улыбке, произносит она, — Давно тебя не было видно. Где пропадала? Мать твоя, как обычно, всякие небылицы нам рассказывала, — а сама косится с любопытством на дракона, стоящего за моей спиной.

От того, как она коверкает имя Оливии, я неосознанно кривлюсь. И из-за упоминания матери и небылиц тоже.

После того, как эта женщина меня встретила, вполне поверю, что она могла о собственной дочери много чего нелестного наговорить.

Но я тут же отмахиваюсь от этих мыслей и стараюсь вести себя дружелюбно. Я здесь, вообще-то, по делу. И мне очень повезло, что эта женщина, кем бы она ни была, подошла сама, избавив меня от необходимости метаться по округе, не зная, к кому подойти.

Мне удается быстро взять себя в руки и начать соображать, тут же выдавая жительнице деревни очередную легенду. Кричать на всю округу о том, что я жена лорда Грейса, я не собираюсь.

Во-первых, ну какая я ему жена? А, во-вторых, я все еще помню о Сесиль, любящей следить за женихом, и ее мамаше, которая Оливию и убила. Подставлять саму себя мне не хочется.

Поэтому я рассказываю, что переехала в другую деревню. К родственникам, а если точнее, к дяде, которому нужна помощь с пасекой.

А что? Гектер же меня своей племянницей всем и представил. Смысл очередные небылицы сочинять?

— Это ты молодец, — хвалит меня женщина, оказавшаяся соседкой Оливии, — Глядишь, в той деревне и жених приличный найдется. У нас-то они давно перевелись. И выглядеть, наконец, стала хорошо. Даже не ожидала, что ты такой красавицей окажешься, — смеется она беззлобно.

Дракон, услышавший про жениха, почему-то начинает сверлить мою спину недовольным взглядом. Оборачиваться к нему я не рискую, но взгляд ощущаю так, что между лопатками свербеть начинает. И я невольно веду плечами.

Мне быстро удается перевести разговор с соседкой в нужное русло. Узнаю про больных в деревне, рассказываю про волшебные свойства меда. И наблюдаю за тем, как у женщины загораются глаза.

Она меняется прямо на глазах. И из деревенской, расслабленной сплетницы, во взгляде которой так и виднеется хитринка, превращается во взволнованную женщину, глаза которой загораются надеждой.

Соседка буквально тащит меня в дом, и я едва успеваю прихватить банку меда. Оказывается, что с драконьим мором месяц назад слег ее муж и старший сын. Их я сама медом не кормлю, вручаю женщине банку, даю инструкции и наблюдаю за тем, как оба члена ее семьи принимают «сладкое лекарство».

Дальше дело идет быстрее. Соседка, оставив банку с медом своим мужчинам, тащит меня дальше. Мы проходимся по всей деревне. Лорд Грейс, чтобы не смущать местных, остается у повозки. А вот наш водитель вынужденно присоединяется ко мне, таская банки с медом.

Когда мы уже обошли всех и всем раздали мед, я выдыхаю с облегчением, осознавая, что больных в деревне не так уж и много, а из меда, привезенного с собой, у меня осталась еще половина.

Наверное, нужно будет на обратном пути заехать еще в какую-нибудь деревню. Больных ведь много, и болезнь, вызванная проклятием, живет на всех землях, принадлежащих роду Грейс.

Я как раз успеваю вернуться к повозке, по пути переваривая все, что услышала от местных жителей, которые охотно делились своим мнением о матери Оливии, когда она вдруг снова появляется у своей калитки и жестом велит мне приблизиться.

После того, что я узнала от деревенских, желания с ней общаться совершенно нет. Здесь ее окрестили емким «непутевая», хотя я бы добавила еще парочку подходящих эпитетов.

Но, как оказалось, мать у Оливии та еще штучка.

По молодости крутила то с одним, то с другим. В такой маленькой деревне, очевидно, сложно от кого-то что-то скрыть, и все всё помнят даже спустя много лет.

Потом она выскочила замуж за отца Оливии, который сам был родом из другой деревни. И, вроде как, жизнь у нее наладилась. А вот когда тот умер, не вернувшись в очередной раз с охоты, все и пошло наперекосяк.

Как я поняла, она тогда была беременна Финой. Так что малышка отца своего даже и не знает. Но, как я узнала от местных сплетников, пока осматривала больных и давала инструкции по лечению медом, жили они неплохо, пока отец Оливии был жив. И дом выглядел прилично. Это после его смерти мать все забросила, потому что, очевидно, сама справляться за всю жизнь так и не научилась.

Пока я все это слушала, удивлялась все больше. Как можно прожить всю жизнь такой безрукой и не быть способной даже на то, чтобы элементарно полы в доме вымыть? Вроде бы в деревне родилась, выросла и прожила всю жизнь. А ощущение такое, будто это ее, а не меня, в другой мир забросило, а она, бедная и несчастная, вся такая неприспособленная.

Но, наверное, в любом мире и в любом населенном пункте такие найдутся. Которые делать ничего не умеют и не хотят.

М-да… И как только отец Оливии с ней столько лет прожил? Бедняга, наверное, все на себе тащил. И дом, и хозяйство, и охотой еще умудрялся на жизнь семье зарабатывать.

Вздыхаю в очередной раз и нехотя плетусь к этой женщине, которой вдруг захотелось пообщаться с дочерью.

Но когда подхожу, тут же жалею об этом. И выпадаю в осадок, зависая от шока, когда слышу то, что произносит мать Оливии.

Глава 54

— Знаешь, я тут подумала, — начала она, стрельнув взглядом в сторону повозки, — Ты можешь оставить оставшийся мед мне.

— Тебе? Зачем? — опешила я.

У меня на этот мед были совершенно иные планы. Его хватит еще на