Смертник - Сергей Александрович Плотников

Наконец-то распогодилось. Сугробы начали таять, с крыш потянулись прозрачные голубые сосульки. Я размотал с Юльнис последние бинты и посадил ее перед зеркалом в теперь уже своей лаборатории.

— Ну, заказчица! Принимай работу!

К тому времени с тела девушки бинты уже все были сняты, с шеи тоже, последние бинты оставались только на переносице и на лбу — сложные области, с ними я долго работал. Так что уже всей деревне было ясно, что девушка все-таки вернет свою прежнюю красоту. Только сама Юльнис, кажется, в это не очень верила. Вернее, боялась поверить.

Жадным, удивленным взглядом она таращилась в зеркало, вертя головой. На переносице и лбу еще оставались розовые пятна свежей, подживающей кожи, но в целом лицо почти ничем не отличалось от прежнего. Кроме носика — я убрал едва заметную горбинку, что прежде присутствовала.

— Ну как? — поторопил ее я.

Серо-зеленые глаза девушки наполнились слезами. Она спрятала лицо в узкие ладошки.

— Вот так-так! — воскликнул я. — И это вся благодарность?

— Я… — хрипло пробормотала Юльнис. — Я… я теперь тебе не нужна!..

— Что? — мне показалось, что я ослышался.

— Пожалуйста, не бросай меня! — она порывисто, резко развернулась и бросилась мне на шею, уронив стул. — Пожалуйста!

Я обнял ее совершенно машинально. Влажные, дрожащие губы девушки нашли мои.

…Свадьбу решено было играть в конце весны — после приезда проверяющих из Гильдии, да и дом для нас деревня как раз успеет достроить. Конец весны — самое, блин, дурацкое для меня время! Но в этот раз, решил я, все будет по-другому.

Глава 13

Легализация

«Экзаменационная комиссия» из Гильдии алхимиков действительно объявилась только во второй половине мая. Снег сошел, уже успела даже кончиться посевная, в садах отцветали последние груши-вишни. У меня подспудно сжималось внутри ощущение жопы — примерно в это время года я, во-первых, попал из своего мира в этот, во-вторых, был вынужден сбежать из Академии Некромантии. И теперь мне все время казалось, что май — это действительно месяц невероятной маеты!

Немного я утешал себя тем, что в самом конце весны собираюсь сочетаться браком с Юльнис, тем самым набирая себе неприятностей на всю оставшуюся жизнь. Что еще похуже может со мной произойти?

Но довод работал слабо: Юльнис вела себя просто идеально, изо всех сил стараясь показать себя замечательной невестой. Ласковая, кроткая, работящая — вот что делает с девушкой груда горящих бревен, обрушенная на голову! Она таскала мне в лабораторию еду, которую готовила на кухне госпожи Блиб, и частенько если не оставалась на ночь, то, скажем так, скрашивала мне вечерние часы. Увы, у меня периодически возникало чувство, что делает это девушка будто бы по обязанности — мне никак не удавалось ее по-настоящему растормошить в постели! Так, чтобы совсем потеряла голову. Может, мешала девичья стыдливость?

Но от предложений она никогда не отказывалась, а, услышав намеки, очаровательно краснела. Я говорил себе, что постепенно у нас начнет получаться лучше и вообще все впереди — тем более, что меня, по большому-то счету, все устраивало. Просто было некоторое этакое… легкое ущемление мужского самолюбия, что ли? Ильза, помнится, частенько хвалила меня, какой я хороший любовник. Как и те две девушки, с которыми я заводил отношения в своем родном мире. Юльнис этого никогда не делала. Или просто посоветовать было некому, как правильно польстить мужчине?

Дом был уже достроен, я даже перетащил туда довольно много ценного из своей тайной лесной лаборатории. Не разбойничье золото-серебро, и не фергиллис, который там совсем уже разросся на старом бревне, но многие свои записи и даже некоторые ценные ингредиенты. Скрываться мне теперь было особенно не от кого: единственный «конкурент», лекарь Штрем, точно не стал бы таскать у меня сырье для зелий — не того характера мужик! Да и зачем ему, потом назад мне же нести на переработку?

И вот обычным весенним вечером около деревенского трактира остановилось трое верховых на приличных, хорошо откормленных лошадях. Один — состоятельного вида усач, при пестром жилете, берете и золотых украшениях, двое других — помоложе и не так богато упакованные, но при этом крепкие, мускулистые и при мечах. Того же порядка мечах, что притащил с собой бедняга Аллис: нормальная острая железка из хорошей стали, но ничего выдающегося.

Мне об этом сообщила деревенская мелюзга, прибежав и начав стучаться в окно лаборатории — мол, там алхимики приехали по мою душу!

Я поблагодарил добровольного гонца, вручил ему пирожок с ревенем от Юльнис, вытер руки, запер журнал экспериментов в шкаф к стопке других таких же журналов и направился к трактиру.

Тревога во мне все-таки зрела: а ну как эти ребята притащат за собой какие-нибудь неприятности? Например, займут жестко непримиримую позицию в отношении местного «прихода» и, несмотря на ходатайство старосты, скажут, что видят в Королевском броде только своего собственного человека!

Тяжелый деревянный стол трактира давно уже стал для меня привычным местом для переговоров. Рейнард принес мне и приезжим алхимикам по кружке «живой воды» (больше воды, чем моего эликсира, но вкус, тем не менее, чувствовался), а также пива, и гостям еще дополнительно — мясной каши и хлеба. После чего мы завели неторопливый разговор.

Старший алхимик представился Бреданом Кейгартом — довольно язылоколомное имя, как по мне. Мужиков помоложе он назвал своими подмастерьями, но у меня сложилось впечатление, что они не столько подмастерья, сколько охрана. Настроен он был, как мне показалось, довольно лояльно: выслушал мой рассказ (по сути, дубль того, что содержалось в письме), сощурил глаза и попросил показать мне мою лабораторию, если я, разумеется, не против.

— Отчего нет, — сказал я. — Пойдемте.

Лабораторию Кейгарт осмотрел дотошно, чуть даже не во все шкафы носы сунул. Похвалил вентиляцию, уточнил, что это я первый этаж дома Айкена переделал, жалостливо покачал головой.

— Ну конечно, — вздохнул он, — в городах земля так дорога, что мы, увы, не имеем возможности строить лаборатории отдельно от жилья! Как жаль, что бездумное соблюдение этого обычая стоило Айкену всего его имущества, а его дочери — здоровья… Кстати, как она?

— Хорошо, спасибо, что спросили, — ответил я. — Через неделю свадьбу играем.

Кажется, Кейгарта эта новость обрадовала.

— Отлично,