Консультант - Александра Торн

Лонгсдейл поморщился:

– Во-первых, ифриту нельзя свистеть. Человеку не под силу им управлять. Во-вторых, я уже говорил, что их мог спугнуть…

– Ваша теория – недоказуемый бред!

– Ваш бред тоже недоказуемый, – вмешался Бройд, попыхивая сигарой. – Если отец Грейс убивал детей, то почему первые три тела не спрятал в церкви? Почему потом восемь лет не было ни одного убийства? Почему ифрит помешал нам вывезти кости?

Натан поморщился. Количество дыр он отлично видел и сам.

– Я займусь святошей, – наконец буркнул комиссар. – Кроме Грейса, у нас нет ни единой нити, вот и будем разматывать, начиная с него. Кеннеди занимается описанием останков. Когда закончит, у нас будет каталог костей со всеми повреждениями. Хотя мы уже все равно не узнаем, кому какие принадлежат.

– Я могу узнать, – сказал Лонгсдейл.

Полицейские подскочили; Бройд чуть сигарой не подавился.

– Вы можете узнать?! Каким это образом?!

– Мне нужна кровь ближайших родственников, лучше отца или матери.

– Это колдовство, что ли? – спросил Бреннон. Консультант кивнул. – С ума сойти…

– Я лично поговорю с семьями, – решил шеф. – Надо хорошенько подумать, как это все преподнести, чтоб хуже не вышло. Бреннон, что у вас еще?

– Сэр, Лонгсдейл обнаружил на дверях церкви, эгхм-м… магический замок. Эта штука будто бы должна была удержать ифрита внутри.

– Не будто бы, а должна, – раздраженно ответил консультант. – Если бы пожарные не сняли двери, ифрит бы и сейчас сидел в своей клетке.

– То есть, сэр, – продолжал Натан, видя, что шеф впал в задумчивость, – кто-то запер ифрита в храме, и это, черт подери, самое странное, что есть в деле. Кто мог это совершить?

– Хороший вопрос, – пробормотал Бройд.

– Либо отец Грейс – и тогда выходит, что он соображал насчет всякой нечистой дряни не хуже Лонгсдейла.

Консультант скептически хмыкнул.

– Либо, – продолжал комиссар, – это сделал его убийца. Своя логика в этом есть – всяко удобнее держать потустороннюю тварь в клетке, а если убийца мстил за своего ребенка, то тем более понятно, почему он не хотел выпускать ифрита на волю.

– Хорошо бы узнать, кто нарисовал эту штуку, – сказал шеф. – А, Лонгсдейл?

Тот покачал головой:

– Каждое заклятие несет отпечаток личности создателя, но если я не знаю этого человека лично, то не узнаю и отпечаток. Но я могу определить, когда замок был создан. Я бы занялся этим давно, – с досадой сказал консультант, – но отвлекся на кости, и потом нападение на мой дом… Простите.

– Так, хорошо. – Бройд глубоко затянулся и раздавил окурок в пепельнице. – Теперь ваш дом. Что можете сказать об этом существе?

Лонгсдейл помолчал, и Натан заметил, что консультант не только раздосадован, но и сердит.

– Ифрит – это огненный дух с той стороны. Он достаточно разумен, хотя и не в том смысле, который мы вкладываем в это слово. Как и большинство бесплотной нечисти, он питается человеческими жизнями, но не плотью, а тем, что называют жизненной силой или живыми токами. Чем больше он поглотит, тем сильнее станет; чем он сильнее, тем больше нужно пищи. Иногда его ошибочно называют демоном, но это не так.

– И то хлеб, – пробормотал Натан.

– Ифриты бесплотны, поэтому в нашем материальном мире им нужно вместилище. Человек не подойдет – его плоть слишком слаба, чтобы удержать такого духа. А вот мой дом, в котором сгорела заживо вся семья…

– И что, он только поэтому поперся к вам через весь город? – недоверчиво спросил Натан. – Если ему непременно нужен дом, в котором кто-то сгорел, то через два квартала от церкви есть заброшенная больница для умалишенных. Три года назад в ней сгорело полсотни человек и столько же задохнулись в дыму.

Бройд раскурил новую сигару и задумчиво поглядел сквозь дым на консультанта. Тот хмуро молчал.

– Может, – вкрадчиво проговорил шеф, – вы припомните, у кого есть к вам такой длинный счет, а?

Консультант вздрогнул, очнувшись от размышлений.

– Но это совершенно бессмысленно! Какой смысл так рисковать только ради какой-то мести?

– Ну, это зависит от того, кому и насколько сильно вы отдавили мозоль, – хмыкнул Натан.

Дверь распахнулась без стука, и в кабинет величаво ступил рыжий пес. Зверюга лучилась самодовольством.

– Бреннон, почему животное жует улики? – холодно спросил шеф полиции.

Лапа подошел к Лонгсдейлу и выплюнул ему на колени шапочку с металлическим пером. Консультант удивленно поднес ее к глазам.

– Это третьей жертвы, Роберта Линча, – узнал Бреннон. – Лапа, какого черта…

Псина самоуверенно прищурилась на комиссара. Лонгсдейл крутил шапочку перед глазами, словно не понимая, что это такое; вдруг он с коротким криком вскочил с места и пулей вылетел из кабинета. Пес встряхнулся, усеяв ковер и комиссара рыжей шерстью, и неспешно потрусил следом. Бреннон с опаской покосился на шефа.

– Чертов зоопарк на колесах, – отрешенно сказал тот, и комиссар поспешил убраться с глаз долой.

3 января

В доме священника было два этажа. На первом находились кухня, крохотная столовая, гостиная, прихожая с лестницей и комната экономки миссис Эванс; на втором – холл с большой кладовкой, спальня отца Грейса, его кабинет и ванная. Бреннон покачивался на каблуках, осматривая лестницу и задумчиво бренча в кармане ключами. На крыльце томились четверо полицейских.

– Все готовы, сэр, – сказал Двайер.

– Я вверх, вы вниз. – Натан бросил ему связку ключей от первого этажа.

Экономка торчала здесь же, разрываясь от негодования и не зная, к кому кидаться раньше, однако от Двайера старалась держаться подальше. Оно и не удивительно – создавая Двайера, мать-природа долго не могла выбрать между гориллой и медведем, пока наконец не решила, что человеком он будет гораздо страшнее.

Бреннон хмыкнул и стал подниматься, пробуя ногой каждую ступеньку – вдруг где тайник? Насчет первого этажа он был спокоен – детектив не пропустит ни дюйма. Миссис Эванс несколько раз душераздирающе вздохнула и с причитаниями потащилась за комиссаром. Наверху он распахнул кладовку и кивком указал на нее одному из полицейских.

– Если заподозрите тайник – вскрывайте стены и пол без раздумий.

Из экономки вырвался сдавленный, полный возмущения звук.

– Подайте ему лампу, – велел Бреннон и открыл спальню.

Кровать стояла изголовьем к стене, слева от нее – комод с тремя ящиками, справа – тумбочка. Напротив почти всю стену занимал шкаф, под окном расположился сундук, в углу – кресло-качалка.

– Шкаф и сундук, – приказал комиссар, а сам сдернул покрывало с кровати.

Под ним обнаружились подушка и сложенное одеяло. Ногой Бреннон задел под кроватью ночной горшок. Экономка, похожая на сердитый боровик, наблюдала, как