Торговец вольного города - Дмитрий Яковлевич Парсиев

— Я.

Крапивин вздрогнул и резко перевёл прицел на Лопухова. Тот тоже в долгу не остался и был готов пристрелить оппонента в любой момент. Правда, держался он куда увереннее завхоза академии.

Наконец, Захар опустил оружие и поднял руки в примиряющем жесте.

— Хорошо-хорошо, я всё понял.

— Правильно, безделушки моих сестричек не стоят того, верно? — улыбнулся я, слегка склонив голову набок.

— Вы правы, с вами лучше дружить. Это в моих же интересах.

— Истину глаголите, Захар Филиппович. Смотрю я, вы мне сегодня макров побольше обычного приготовили. Может, пора приступать к взаимовыгодному обмену?

— Да-да, — закивал мужчина. — Дела важнее. Зачем нам опускаться до мелочных распрей?

— Очень приятно это от вас слышать.

Дальше всё прошло, как обычно. Захар передал мне почти двести макров и расписку, я ему — деньги. На том и разошлись.

— Вы так уверены, что от этого человека не будет проблем? — поинтересовался Лопухов спустя какое-то время.

— Абсолютно. Он мелкая сошка, из себя ничего не представляет. К тому же стоит мне намекнуть Смородинцеву, что кто-то подворовывает у академии, как Крапивин тут же лишится поста.

— Смородинцев? Тот самый? — удивился Виктор, уставившись на меня.

— Да, Иннокентий Карпович. У нас сложилось продуктивное сотрудничество, связанное с необычными макрами.

— Вы и правда хваткий парень, — рассмеялся Лопухов. — Для своего возраста так точно. Иметь связь с родственником самого градоначальника много стоит. Я ведь слышал, что он нелюдим.

— Ничего подобного, вполне приятный в общении человек. Полагаю, просто ему неинтересно всё, что не связано с макрами и их исследованием. Да и вряд ли птицу такого полёта встретишь в каком-нибудь кабаке.

Что ж, одну из проблем я решил. Оставалась самая главная, но и по ней ответ долго ждать не придётся.

На Лице уже наступил вечер и давно стемнело. После яркого измерения было почти ничего не видно, пришлось какое-то время привыкать. Попрощавшись с Лопуховым и отдав ему на хранение своё ружьё, направился домой.

— Серёженька, — тут же подскочила по мне одна из сестриц. — Всё работаешь-работаешь. Как хорошо, что вернулся, ужин скоро.

— Ян, ты переигрываешь.

— Ой, а что это?..

Она отстранилась, сморщив носик и прикрывая его ладонью. Ага, учуяла запашок от изнаночной твари…

— Я устал, помыться надо.

— Хорошо, — кивнула Яна.

Когда привёл себя в порядок, постучался к отцу под удивлённые взгляды девушек. Увы, укрыться от их навязчивости было невозможно.

— Отец! — обратился я к старику. Тот всё так же находился в кресле, будто прирос к нему.

— Подойди, — как обычно, тихо сказал он.

— Ты прочёл то, что я оставил утром?

— Да, очень внимательно. Можешь забирать.

Он махнул в сторону столика, где лежали документы. Совсем так, как я их и положил с утра. Внутри всё перевернулось, но я попытался успокоиться и поднял бумаги.

Освещение, по сути, шло только от камина. Я уже знал, что дрова отцу периодически приносил Кузьма. Наклонив стопку, выудил последний лист, да так и замер. Он подписал! Старик дал своё согласие!

— Спасибо, отец, — сдержанно сказал я.

— Это я должен благодарить, что ты за ум взялся наконец. Впервые за столько лет появилась надежда. Скажи домашним, чтобы завтра после завтрака все зашли ко мне. Слуг тоже касается.

Он повернул голову и посмотрел на меня. Его взгляд изменился, уже не был таким холодным, как обычно. Похоже, Скарабею удалось донести до него информацию.

— Ты должен прийти в первую очередь, — добавил Константин.

— Обязательно.

Прикрыв за собой дверь, я растянулся в довольной улыбке и передал послание ошарашенным сестрицам.

Глава 18

Первой в комнату отца зашла Екатерина Андреевна. Она взяла свободный стул и поставила его рядом с креслом мужа, после чего села сама. Близняшки встали напротив неё, справа от камина, я — слева.

Повисло молчание. Мачеха начала нервно подёргивать ногой, но быстро остановилась. Сестры выглядели спокойнее всех — похоже, они вообще не понимают, что сейчас происходит.

Лёгкий стук, и, извиняясь, вошла Галина. За ней, сгорбившись, семенил Кузьма. Он будто пытался спрятаться за женщиной и нервно крутил в руках свою видавшую виды кепку.

Взгляд Екатерины Андреевны наполнился презрением:

— А они-то здесь зачем?

— Надо, Катенька, надо, иначе бы не позвал. Теперь же все в сборе. Я хотел сделать важное объявление, которое коснётся всех вас.

Он повернулся к Екатерине Андреевне.

— Прости, но я должен расторгнуть наш договор. Главой рода после меня станет Сергей, он выплатит тебе…

— Да как ты смеешь?!

Женщина не дала ему договорить, вскочив со стула. Разумеется, она была полна ярости.

— Ты обещал мне! Обещал! У нас договор, Скарабейников, не смей нарушать его!

— Успокойся и сядь, — голос старика прозвучал необычайно твёрдо. Даже я ощутил власть, что скрывалась в его словах.

Когда моя мачеха исполнила его указание, Константин продолжил:

— Сергей выплатит компенсацию в двойном размере, так что останешься в плюсе. Кроме того, никто тебя из рода не гонит, титул и привилегии никуда не денутся.

— Мы договаривались не об этом, Костя! — строго заявила женщина. — Какой ты мужчина после подобной выходки? Совсем совести нет?

Я не удержался и хрюкнул, подавившись смешком. Екатерина тут же перевела на меня свой ненавистный взгляд.

— Тебе смешно? Ну же, расскажи нам всем! Тоже посмеёмся.

— Простите, я лучше промолчу, — попытался слиться.

— Нет, давай же, говори!

— Катенька, успокойся. Сейчас глава рода я, — попытался прервать наши пререкания отец.

— Но долг передо мной ведь Сергей будет погашать, верно? Так пусть скажет, чем ему смешны мои претензии.

— Прошу тебя…

— Ты и в этом хочешь мне отказать? — хмыкнула она.

— Я знаю, что услышишь ты явно не то, что хочешь. И это лишь усугубит твоё недовольство.

— А может быть хуже?

— Вот ведь неугомонная женщина, — вздохнул Константин. Было видно, что силы его уже покидают и держаться дальше молодцом он не в состоянии. — Ответь ей…

— Смешно слышать о благородстве и совести от вас, Екатерина Андреевна, — с улыбкой и без злости сказал я. — Морили меня голодом последнее время, ни копейки на карманные расходы не получал. Даже сейчас, когда умудрился начать добывать себе на хлеб, вы и