Оператор - Максим Искатель

— Сука, — выдохнул я.

— Что? — сразу спросил Борисыч.

— Он запускает сброс. Хочет сжечь башню вместе с архивом.

Гера аж вскинулся.

— Подожди. В каком смысле “сжечь”? В обычном или в очень обычном?

— В плохом.

— А. Ну тогда всё понятно.

Романов спокойно убрал планшет.

— Я же говорил. Если выбор стоит между частью башни и управляемостью города, башня мне не слишком дорога.

— Тут архивы, — сказала Анна. — Подтверждения, приказы, следы.

— Да, — ответил он. — И именно поэтому они сейчас станут пеплом, если вы продолжите вести себя как дети с ломом в старой сети.

Он говорил это без крика. Вот что бесило сильнее всего.

Я шагнул к пульту. Романов шагнул в сторону, перекрывая половину панели. Не полез драться. Просто встал так, чтобы задержать меня на секунду.

Секунда — это уже много.

Я схватил его за китель и отшвырнул от микрофона.

Он устоял. Даже не упал. Врезался боком в стойку, поморщился и тут же коротко ударил меня в шею основанием ладони. Чётко. Без лишней героики.

Воздух перехватило. Я ответил локтем в челюсть. Он ушёл полкорпусом и врезал под рёбра. Старик, а бьёт как человек, который очень не любит проигрывать лицом к лицу.

— Ого, — сказал Гера. — А дедушка-то с сюрпризом.

— Заткнись и следи за оператором! — рявкнула Вера.

Романов поймал моё запястье, когда я потянулся к панели.

— Ты думаешь, если сейчас воткнёшь туда свои пальцы, всё станет честно?

— Нет. Но хотя бы перестанет быть твоим.

Он посмотрел на меня вдруг очень жёстко. Без чинов. Без спокойной мразоты. Просто усталый, злой старик, который слишком долго держал всё на себе и решил, что имеет право на всё.

— Ты не понимаешь, что после меня сюда придут хуже.

— Значит, с ними тоже поговорим.

— Самоуверенный мальчик.

— А ты зажравшийся труп.

Вот тут он всё-таки ударил по-настоящему. Не в систему. В меня.

Коротко коленом в старое ребро.

Мир мигнул. Хорошо вошло, гад.

Я согнулся ровно настолько, чтобы он решил, что выиграл полсекунды. Потом врезал ему головой в переносицу.

Кровь пошла сразу.

Он отшатнулся, не удержал равновесие и врезался в стойку эфира.

— Отлично, — сказал я сквозь зубы. — Теперь мы разговариваем нормально.

Но пульт уже мигал красным чаще.

Голос внутри выдал:

До необратимого сброса — две минуты сорок секунд.

Для остановки требуется прямой доступ к нижней линии подтверждения.

— Где нижняя линия? — спросил я вслух.

Лена бы сейчас пригодилась.

Голос внутри ответил:

Под пультом.

Сервисный лючок.

Два замка.

Слева старый, справа новый.

Я рухнул на колено у панели и сорвал нижний лючок.

Старый замок щёлкнул сразу. Новый не хотел.

Анна уже была рядом.

— Уйди, — сказала она.

— Что?

— Уйди, я его знаю.

Она села у панели, вслепую нащупала наборный фиксатор и быстро пробежала пальцами по точкам.

— Тут не код, тут привычка, — прошептала она. — Сволочи никогда не меняются…

Щёлк.

Лючок открылся.

— Готово.

— Ты просто клад, — сказал Гера.

— Я знаю. Потом восхитишься.

Из коридора снаружи уже грохнули в дверь.

Раз.

Потом второй.

— Они здесь! — крикнул Борисыч.

— Держи! — ответила Вера.

Там за дверью заорали:

— Открыть! Служба безопасности! Всем на пол!

— Сейчас прям, — буркнул Гера и щёлкнул предохранителем.

Под пультом шла пачка кабелей и тонкая пластина ручного подтверждения. Вся в новых мостах. Свежая работа. Сверху — чёрная закладка, родня тем, что мы уже вытаскивали.

— Он и тут насрал, — сказал я.

Голос внутри подтвердил:

Паразитный контур.

Удаление возможно.

Риск скачка сигнала — высокий.

— А если не удалять?

Сброс вещательного узла неизбежен.

— Тогда удаляем.

— Стой, — сказала Анна. — Если дёрнешь резко, он кинет башню в аварийную изоляцию. Мы потеряем эфир.

— А если мягко?

— Тогда мне нужна минута и тишина.

За дверью снова бахнуло.

На этот раз что-то тяжелее кулака.

Борисыч крикнул:

— Тишины не будет!

— Тогда делаем быстро! — отрезала она.

Я посмотрел на неё.

— Что надо?

— Дай мне верхний мост. Себе бери нижнюю жилу. На счёт три тянем вместе. Не раньше. Если сорвём несинхронно, всё ляжет.

— Понял.

Романов, стоя у стены с кровью на лице, вдруг спокойно сказал:

— У вас не выйдет.

Я даже не обернулся.

— Очень вовремя.

— Вы всё ещё считаете, что ломаете меня. А ломаете предохранители города.

— Заткнись, — сказала Вера от двери и выстрелила через щель по первому, кто пытался пролезть. Там заорали и откатились назад.

Гера уже таскал к двери тяжеленный металлический шкаф.

— Помоги, — сказал он Борисычу.

— Я тебе не грузчик.

— А кто? Поэт?

— Пошёл ты.

Но шкаф они вдвоём всё-таки впихнули под ручку и угол стены. Дверь теперь открывалась только в теории.

Анна быстро глянула на меня.

— Готов?

— Да.

— На три. Раз. Два. Три.

Мы дёрнули.

В первый момент ничего не произошло.

Потом контур взвыл.

Не башня. У меня в голове. Как будто кто-то разом выдрал десяток проводов и пустил ток по голому нерву.

Я зашипел, Анна тоже скривилась, но не отпустила. Молодец.

Закладка мигнула.

Треснула.

Потом пошла белым дымом.

Голос внутри сказал:

Паразитный контур удалён.

Ручной режим восстановлен.

Вещательный узел доступен.

— Есть! — выдохнул я.

— Не радуйся раньше времени, — сказала Анна. — Теперь его ещё надо удержать.

Романов выпрямился у стены и вытер кровь с губы большим пальцем. Ни истерики. Ни паники. Только злость стала виднее.

— Ладно, — сказал он. — Значит, по-плохому.

Он резко ударил ладонью по аварийной панели у стены.

В башне мгновенно вырубился основной свет.

Комната ушла в красные аварийные полосы. Сирена не завыла — и это было хуже. Просто везде загорелся сухой красный свет, как в морге.

Голос внутри мгновенно выдал:

Локальная изоляция этажа.

Связной мост к крыше открыт.

Ключевой оператор пытается уйти на верхний эфирный узел.

— Он уходит! — крикнул я.

Романов уже рванул к внутренней двери за студией, о которой мы даже не подумали. Хорошо спрятанная была. На его вкус.

— Стоять! — заорал Борисыч.

Романов даже не обернулся.

Я сорвался за ним.

Внутренняя дверь вела на узкий связной мостик между студией и верхним эфирным узлом. Ниже — пустота шахты. Сбоку — стекло. Вверху красные аварийные полосы. Бежать по такому — одно удовольствие, если ты самоубийца.

Романов двигался surprisingly быстро для своего возраста. Я догонял, но не так быстро, как хотелось бы.

— Артём! — крикнула Анна из студии. — Пять минут эфира! Не больше! Или ты его берёшь сейчас, или мы бьём без него!

Вот. Правильно.

И тут пришлось выбирать.

Или догоняю Романова лично.

Или разворачиваюсь к эфиру и