Оператор - Максим Искатель

Не подделка. Не “объект заражения”. Я тот, кого они уже два раза убили по бумагам и оба раза соврали. И я не один.

И вот тут в общую линию ударил ещё один входящий сигнал.

На стенном экране вспыхнуло изображение.

Лиза.

С баржи. Или уже из укрытия. Камера трясётся, свет плохой, на заднем плане ржавая стенка и мать под одеялом, но это была она. Живая. Настоящая. Злая.

— Не знаю, кто там у вас опять сейчас начнёт орать, что это монтаж, — сказала она прямо в камеру, — но я Лиза Крайнова. И наша мать жива. И наш отец жив. И если кто-то ещё попробует назвать это служебной необходимостью, я лично ему глаза выцарапаю.

Я даже застыл.

— Это ты как… — начал я.

Анна уставилась на свой пульт.

— Я этого не делала.

Голос внутри тихо сказал:

Входящий внешний эфир.

Источник: северная мель.

Инициатор — Лиза Крайнова.

Канал открыт через аварийную линию.

Я невольно хмыкнул.

— Ну конечно.

На экране Лиза продолжала, уже заведённая всерьёз:

— И не надо нам потом рассказывать, что вы “спасали город”. Нас не спасали. Нас списывали. Нас прятали. Нас держали, как удобный инструмент. И теперь вам придётся смотреть на это своими глазами, а не через ваши красивые приказы!

Мать на заднем плане тихо, но очень отчётливо сказала:

— Лиза, не ори. Они и так слышат.

Я прыснул в микрофон. Не специально. Само вышло.

Гера согнулся пополам.

— Всё. Всё. Я официально сдаюсь. Ваша семья страшнее штурмовой группы.

Даже Борисыч коротко заржал у двери, не отпуская ствола.

Анна быстро вернула мне приоритет в эфир.

— Последняя фраза! Всё! Потом рвёмся!

Я посмотрел в камеру прямо.

Очень просто.

Без позы.

— Всё, что мы сейчас дали в эфир, вы уже не развидите. Дальше решайте сами, кому верить — человеку, которого хоронили заранее, или тем, кто считает такие похороны рабочей нормой.

Анна ударила по завершающему сбросу архива в общий канал. На экраны вылетели последние имена, приказы и зеркала. Потом пульт завыл так, будто его самого резали.

Голос внутри выдал:

Эфирный узел перегружен.

До отключения — девять секунд.

— Всё! — крикнула Анна. — Уходим! Сейчас!

Дверь за нашей спиной взорвалась внутрь вместе со шкафом.

Свет, пыль, металл.

Первым в проём влетел щитник. За ним ещё двое. Вера сняла левого сразу. Борисыч пробил второму бедро. Третий уже начал поднимать автомат.

Я схватил студийный штатив и вбил ему в щель между щитом и шлемом. Не насмерть. Но хорошо. Он рухнул назад, подмяв своего.

— Через мост! — заорал Борисыч.

— А Романов? — крикнула Анна.

Я успел глянуть на экран верхней камеры. Связной мост пустой. Тварь ушла. Опять.

Злость пришла, но уже не такая тупая, как раньше. Холоднее.

— Потом! — рявкнул я. — Сейчас — живыми!

Мы рванули через студию к внутренней двери. За спиной орали, стреляли и падали приборы. Лена в наушнике успела только крикнуть:

— Если выживете — с вас новая линейка! Я эту больше не соберу!

— Запишем! — крикнул я.

Связной мост качнулся под ногами. Снизу шахта. Красный аварийный свет. Очень романтично, если ты не под огнём.

Пули пошли по стеклу слева. Одна пробила панель за моей спиной. Вторая ушла в металл моста. Третья с визгом рикошетнула так, что Гера выругался сразу в трёх поколениях.

— Да что ж вам так неймётся! — орал он на бегу.

— Они тебя услышали! — крикнула Вера.

Мы влетели на лестничную площадку верхнего связного узла и только там смогли перевести дыхание на одну секунду.

Не больше.

Потому что впереди было две новости.

Первая: путь вниз ещё есть.

Вторая: по нему уже идут люди снизу.

Мы оказались между.

— Вот теперь точно весело, — сказал Борисыч.

Голос внутри подтвердил:

Вы зажаты между двумя группами.

Рекомендуется нестандартный выход.

— А стандартный где? — спросил я.

Недоступен.

— Спасибо. Очень ценно.

Анна уже смотрела в схему башни на планшете.

— Есть крыша. Оттуда на соседний архивный корпус идёт сервисная ферма. Половина старая, половина новая. Если добежим — можем уйти через архивную кровлю.

— “Если”, — пробормотал Гера. — Моё любимое слово вернулось.

— У тебя других и нет, — сказала Вера.

Из нижнего пролёта уже донёсся топот.

Сверху по лестнице тоже кто-то орал.

Я посмотрел на своих.

Пыльные. Злые. Живые.

И понял, что локально мы уже победили.

Эфир ушёл.

Документы ушли.

Моё лицо ушло в город живьём.

Теперь надо было только не подарить Романову красивый труп в довесок.

Глава 26. Живой по всем каналам

На площадке пахло горячим железом и пылью.

Снизу шли люди. Сверху тоже.

Сзади была студия, которую мы только что разодрали в эфире. Впереди — лестница на крышу и тонкая надежда, что старая сервисная ферма ещё не решила умереть раньше нас.

Анна уже листала схему на планшете.

— Крыша. Только крыша. Другого хода нет.

— Люблю, когда выбор широкий, — сказал Гера.

— Слева шахта лифта, — сказал Борисыч, глянув вниз. — Справа лестница на верх. Где легче?

— Нигде, — ответила Вера. — Значит, идём туда, где быстрее.

Голос внутри сказал:

Верхняя группа ближе.

Нижняя больше числом.

Рекомендуется вверх.

— Вверх, — сказал я.

— Да поняли уже, — буркнул Борисыч. — Пошли.

Мы рванули к верхнему пролёту.

Только сейчас это уже был не красивый рывок. Тело начинало мстить за всю ночь. Ноги ватные. Дыхание рваное. Рёбра напоминают о себе при каждом шаге. Но когда у тебя за спиной внизу лязгает железо и кто-то орёт “наверх, они наверху!”, на такие мелочи быстро забиваешь.

На последнем пролёте нас встретили двое.

Шлемы. Короткие автоматы. И очень неприятное удивление на лицах, потому что они явно ждали выбегающих снизу, а не четверых злых людей, летящих прямо в них.

Первого срезала Вера.

Второго я успел ударить в ствол, пока он поднимал его в грудь. Пуля ушла в потолок. Он попытался боднуть меня плечом, я врезал ему лбом в переносицу, и Борисыч уже добил его прикладом.

— Долго, — сказал он.

— Привереда, — выдохнул я.

На крышу вела тяжёлая дверь с колесом-запором. Не закрыта. Просто прихвачена изнутри, видно, в спешке. Гера повис на колесе всем телом.

— Ну давай, родная, не ломай мне сейчас настроение.

Колесо пошло.

Дверь распахнулась.

И в нас ударил ветер.

Крыша Вороньей башни была мокрая, серая и злая. Над головой шла мачта вещания. Справа, через провал, тянулась сервисная ферма к соседнему архивному корпусу — узкий металлический мост с редкой решёткой, такой весь надёжный на вид, что сразу хочется перекреститься.

Снизу ревел город.