Крымский гамбит - Денис Старый

земле. Врачи шептались по углам, пряча глаза, и твердили одно: у нее сейчас пиковый криз. Если не угаснет за эти несколько дней, то болезнь отступит. Вот я и не отпускал. Сидел рядом, слушая ее хриплое, прерывистое дыхание.

А днем, когда неумолимый маховик государственных дел все же вырывал меня из спальни, сиделкой у нее оставалась… мать.

Да. Я разрешил Катьке приехать. Несмотря на всё, что было. В конце концов, ее предательство по отношению ко мне — это наши личные счеты, и еще в некоторой степени государственные, за которые она уже поплатилась ссылкой и опалой.

Живет она там, в Стрельне, судя по донесениям тайной канцелярии, весьма недурно, ни в чем не нуждаясь. Даже увлеклась кем-то из слуг… Ее уровень. Счастья с лакеем!

Но запретить матери держать за руку умирающую дочь? Тем более сейчас, когда шепотки за спиной уже советуют мне готовить траурные одежды и прощаться с Наташей… Нет, на такую жестокость у меня не хватило сил.

Я моргнул, прогоняя наваждение, сфокусировал взгляд на взволнованном Посошкове и криво усмехнулся.

— Ты говоришь так, Иван Тимофеевич, словно они уже завтра нароют наше золото, погрузят его в кареты и укажут нам кукиш, уехав в свой Лондон.

— А разве ж не так? Англичанин своего не упустит! — горячился Посошков, быстро выбросив из головы, что только что я чуть не потерял сознание.

— Не упустит англичанин. Приедут и станут добывать золота больше, чем мы способны наладить добычу, — согласился я, барабаня пальцами по столешнице. — Только для того, чтобы это золото увезти, им надо сначала вгрызться в мерзлую землю. Потом построить дороги. Наладить охрану. Пройти с тяжелыми, набитыми сундуками больше половины России, через тайгу, болота и лихих людей, и как-то умудриться погрузить это на корабли. Куда они денутся из Сибири с такими богатствами?

Я подался вперед, чеканя каждое слово:

— Чтобы выжить там и закрепиться, им придется строить поселения. Придется нанимать наших людей, кормить их, обучать. А потом они врастут в эту землю так, что никуда уже не денутся. Станут русскими людьми, пусть и с английскими фамилиями. Будет там английское поселение? Ничего страшного. Они всё равно на нашей территории, под нашей юрисдикцией и законами. И в конечном итоге, они станут нашей силой. Запомни главное, Иван Тимофеевич… — я тяжело вздохнул, чувствуя, как снова наваливается свинцовая усталость. — У нас земли — не объять. Золота — не счесть. У нас людей не хватает. Вот в чем наша главная бедность.

Я помнил историю с Сан-Франциско. Золотая лихорадка сделала этот город. Золото закончилось, или почти закончилось, а немалая часть людей так и осталась жить там, осваивая окрестности. Вот и у нас может быть так. В Миассе, на Урале. Ну а насчет того, что золота много вывезут, так часть еще успеют прогулять и потратить в империи. А потом привезут в десять раз больше людей. Активных, готовых к свершениям, предприимчивых.

Сказав все это, ну кроме только что факта с Сан-Франциско, я отвернулся от министра и вновь с головой ушел в бумаги.

Финансовое состояние империи. Сводки, столбцы цифр, графики. Посошков потрудился на славу: расчеты были дотошными, скрупулезными, и оттого парадоксально радовали глаз, даже несмотря на то, что именно они описывали.

А описывали они кровь грядущей войны. Той самой войны, которая вот-вот должна была полыхнуть на наших границах. Мы уже не просто готовились к ней — маховик был запущен, войска снимались с зимних квартир, и мы прямо сейчас стягивали разрозненные полки в единый, закованный в сталь ударный кулак. А кулак этот требовал еды, пороха, свинца, фуража и подвод.

Пока всем обеспечены. Но это пока. Через полтора месяца войны, а она может затянутся и нам даже нужно ее затянуть, поставки в армию должны быть полноценной рекой.

Я провел пальцем по шершавой бумаге, останавливаясь на итоговой сумме.

— Есть такое старое выражение, Иван Тимофеевич… — не поднимая взгляда от цифр, задумчиво произнес я. — Для того чтобы успешно вести войну, нужны только три вещи. Назовешь их?

Я посмотрел на своего умницу-министра. Посошков нахмурил кустистые брови, его губы беззвучно зашевелились, подсчитывая самое необходимое.

— Ваше Величество, ну как же… — начал он обстоятельно. — Деньги точно нужны, без них никуда. Люди нужны, солдаты, чтобы ружья держать. Ну и офицеры справные, чтобы этих солдат в бой вести, а не на убой…

— Нет, господин Посошков. Министр ты мой экономики, — я горько усмехнулся и откинулся в кресле. — Для войны нужны всего три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги.

Я потер переносицу, пытаясь вспомнить, кому из деятелей прошлого — или будущего — принадлежала эта блестящая, циничная в своей правоте фраза. Вроде бы так любил поговаривать Наполеон? Или тот тучный британец с сигарой, Черчилль, которому потомки вечно приписывали всю мудрость мира? А может, и кто-то другой задолго до них. Неважно. Раз уж я здесь, пусть история запомнит, что эти слова произнес русский император.

— Вот что мы сделаем, — я хлопнул ладонью по столу так, что звякнула чернильница. — Из того миллиона, что прислал лорд Кардиган, немедленно забей в расходную смету триста тысяч. Мы отправим их запорожцам и голодным на серебро гайдукам Подолья. Еще и оружия сколько старого им отдать.

Посошков вытянул шею, не веря своим ушам. Триста тысяч!

— Да не выпячивай ты так шею. Сам не доволен. Это же десяток заводов. Но нужно… А условие простое, — жестко продолжил я. — Кто из сечевиков захочет поучаствовать в большом набеге на Буджакскую орду — тем мы щедро платим авансом. Плюс, на все взятые ими трофеи корона свою руку не накладывает. Всё, что добудут в Диком поле — их законная добыча. Нам нужно связать татар кровью, чтобы они даже не смотрели в сторону наших границ.

— Как будет угодно Вашему Величеству… — Посошков поджал губы, всем своим видом выражая крайний скепсис. — Но как бы не вышло конфуза. Деньги-то в Сечь уйдут огромные, а действий со стороны запорожцев мы можем и не дождаться. Пропьют или обманут.

— Ты только, Иван Тимофеевич, не превращайся в того сказочного дракона, что над златом чахнет. Ну, или в Кощея, если по-нашему, — примирительно, но твердо поучал я престарелого министра. — Запомни: деньги должны быть инструментом, средством для развития и защиты державы, а не самоцелью. В сундуке они мертвы. Работать они начинают только тогда, когда мы их тратим с умом.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь быстрым скрипом гусиного пера.

Я перевел взгляд в угол комнаты, за отдельный небольшой стол. Там, склонив