Мира - Тина Солнечная

никуда не хочу, мне и тут хорошо, — настаивала я. Но мои протесты никто не слушал. Эвр просто подхватил меня на руки и понёс туда, куда, по мнению Лена, мне было очень нужно попасть. — Поставь меня обратно. Мне и так было хорошо!

Но, кто меня слушал? Сначала я оказалась в ванной и под бдительным взглядом Леннарда, Эвр с, неизвестно откуда взявшимся Маром, избавляли меня от одежды. Потом меня в четыре руки помыли. Они делали это так нежно и ласково, что я непременно бы растаяла, если бы не схватки, накатывающие в самый неподходящий момент.

— Лен, что-то не так! — стонала я, скрутившись во время очередной передышки.

— Почему? — услышала я встревоженный голос. — Я был уверен, что все идёт, как надо.

— Слишком быстро! В моем мире рожают часов семь, а иногда и сутки, схватки не должны быть такими сильными! — почти кричала я, вспоминая все, что знаю о наших земных родах. Но боль вышибала из моей головы всю доступную информацию. “Поздно, Мирочка, слишком поздно ты спохватилась” — смеялось моё подсознание, а я выла и ненавидела всех мужей по очереди. Даже Вальтера, хотя он точно не имеет никакого отношения к моей беременности. Но хочет же иметь! Ууу! Никаких больше родов! Четыре ребёнка это и так более чем достаточно! И секса я больше никакого не хочу! Мамочки! Как же больно!

— В вашем мире все дольше. И беременность, и роды. Но ты теперь в нашем мире, родная. Так долго мучаться не придётся, — радостно объявил Леннард, а я зарядила пяткой ему в живот. Радуется он! Нет, ну вы посмотрите на него! У них тут женщины рожают раз в хренову тучу лет, а они до сих пор не придумали эпидуральную анестезию! И ведь не предупредил меня об этом, гад!

Лен, кажется, удару обрадовался даже больше, чем моим поцелуям. И весело что-то замеряя, вышел из комнаты. Вышел! В смысле? Куда это ты пошёл!

— Леннард! — завопила я во все горло, но сейчас, перемешанный с болью голос, больше напоминал визг свиньи.

— Я скоро вернусь, родная, — услышала я голос мужа. — Постарайся расслабиться и дышать поглубже!

Ну, всё! Тебя я тоже запомнила! Кто меня окружает!? Посмотрите только! Понабирала себе в мужья, не пойми кого! Мамочки, я сейчас умру от боли. Какой-то кошмар.

Эвр и Марон помогли мне выбраться из ванной, одели на меня белоснежный халатик и уложили на кровать. Я всё это время продолжала испытывать схватки, которые усиливались и увеличивались по длительности. Перстан несколько раз заходил и сразу же выходил. Его взволнованное лицо и сдвинутые брови выглядели непривычно мило и трогательно. Не знаю, как я смогла заметить это в бесконечной череде боли, но заметила, и даже улыбнулась. Вызывая неоднозначную реакцию у остальных мужей, находившихся рядом. Особенно в ту секунду заволновался Лен.

Нестор и Теренс все время были на побегушках, быстро и слаженно выполняя все просьбы, а порой и приказы Леннарда. Никто из них не жаловался, и даже, не спорил. Один раз я видела Кира. Я не сразу поняла, что взлохмаченный мужчина с огромными глазами, это мой непрошибаемый художник, который веселился, когда у меня отошли воды. Он выглядел настолько потерянным и непривычно взволнованным. По сравнению с ним, даже Перстан был не настолько нервным. Мельком видела Вальтера, но то ли мне было сильно больно, то ли он держался в стороне, всё ещё не до конца ощущая себя частью нашей семьи, не знаю.

— Я рядом, маленькая, всё будет хорошо, — шептал Эвр, пока я корчилась от боли.

— Хорошо будет, если ты родишь вместо меня! Ааа! — рычала я, намеренно впиваясь в его руку ногтями. Этот… демон даже ухом не повёл! Ну почему больно должно быть только мне!

— Я бы родил вместо тебя, если бы мог, любимая, — гладил меня по голове Марон, а я ненавидела его за это “если бы мог”.

Но надо отдать рыжему и Мару должное, они стойко выдерживали всё, что на них обрушивалось с моей неадекватной стороны. Единственные из моих мужей, не считая Леннарда, которые не отходили от меня ни на секунду, нежно обнимая, гладя и подбадривая.

— Малышка, ложись на спину, мне нужно проверить раскрытие, — услышала я Леннарда, но смотреть на него не хотела.

— А это как? — удивился Эвр.

— Это он в меня руку засунуть хочет, — взвыла я от очередного приступа боли.

— Не надо в нее руку засовывать, ты что больной? Та мои дети лезут! — зарычал демон.

— А если я не засуну туда руку, может и не вылезут! — рычал в ответ Леннард. Когда дело касалось медицины, он становился храбрым как лев.

— Что-то я не вижу связи между этими процессами, — встрял Марон. — Но, Эв, если она будет и дальше так кричать, это тоже плохо. Лен же не зря врач.

— Лен, проваливай, я не хочу рожать! Останови это, я завтра рожу! Честно! — стонала я, скорчившись от очередного спазма.

— Ладно, Лен иди сюда, но если мне покажется, что ты делаешь, что-то не так… — начал было Эвр.

— И как ты это собираешься понять? — возмутился Леннард, отталкивая вконец запутавшегося Эвра. Марон отступил молча. Предатели! — Мира, лежи ровно, дыши глубоко. Мне надо чтобы ты расслабилась.

— А больше тебе ничего не надо? — застонала я, пытаясь принять требуемую позу.

— Расслабься, я не могу просунуть руку, — терпеливо просил Лен.

— Сам расслабься, когда в тебя руку пихают, — возмущалась я, но попыталась сделать как он просил.

— Мира… — начал Лен, вынимая руку. А мне его голос совершенно не понравился.

— Что? Что там такое? — напряглась я, а сама даже про боль забыла от страха за малышей.

— Головка на подходе! — уже совершенно с другой эмоцией воскликнул Лен. Марон шумно выдохнул, Эвр бессмысленно заходил по комнате, вырывая волосы из своей рыжей шевелюры. Новая волна схваток и я совершенно забываю обо всем, что вокруг.

— Тужься, Мира! — прорывается сквозь боль голос Леннарда.

— Нееет! — стонала я, что было сил. Но противореча себе, тужилась со всей мочи.

— Ещё, давай девочка, ты сможешь! — настаивал Леннард, а я уже рычала.

— Ааааа! — кричала я.

— Ужеее! — и Леннард что-то из меня потянул. И стало так легко… Уф. Я расслабленно легла на спину. — Это мальчик.

Комнату огласил детский крик, на глаза навернулись слезы.

— Мой сын, — услышала я Эва, нашла его взглядом и не смогла сдержать счастливой улыбки. На руках у рыжего папочки был кричащий золотой демоненок. А какой нежностью лучились его глаза. И сколько в них было любви. Откуда все это в