Мира - Тина Солнечная

— Это, правда, что у тебя будет три дочки и сын? — поинтересовался он, всё ещё ловя толчки и зачарованно глядя на мой живот.

— Да, правда, — подтвердила, любуясь его восторгом. Вальтер красивый мужчина. Интересно, какой он внутри?

— Как ты поступишь с сыном? — спросил он резко похолодевшим голосом.

— В каком смысле? — не поняла я вопроса. — Как я должна с ним поступить?

— Ты будешь воспитывать его как дочерей или отдашь? — уточнил он свой вопрос, а я отпрянула от мужчины.

— Я никогда не отдам своего ребёнка! — выдохнула я, не понимая, чего хочет этот странный нер. Но мужчина вновь меня удивил. Он встал на колени передо мной и снова потянулся к животу, словно спрашивал разрешение прикоснуться. Я подошла, позволяя. Он благодарно улыбнулся.

— Ты похожа на мою мать. Возможно, она, действительно, хотела лучшего для меня. Но я продолжаю злиться на неё за это. Я не привык быть вещью, как они все. Мне тяжело, — поднялся Терри с пола. — Прогуляемся?

Тяжело гулять, когда твой живот такой большой и тяжёлый, поэтому немного попыхтев, я всё же предложила гулять сидя. Благо, дом у нас большой, вариантов для сидячей прогулки масса. И, несмотря на это, определиться, в какой комнате остановиться, оказалось сложно. В столовой хозяйничал Нестор, в гостиной отдыхал Леннард, на веранде что-то садил Теренс. Так, вынужденно всё-таки совершив прогулку по дому, мы отправились обустраивать комнату Терри.

Он выбрал себе просторную спальню рядом с комнатой Нестора. Помещение оказалось двухуровневым.

— Как интересно, не знала, что тут есть такие комнаты… — сказала я, когда вошла.

— Я думал, ты хозяйка всего этого, — хмыкнул Терри, усаживаясь на двуспальную кровать, единственное достояние комнаты.

— Она тут была? — удивилась я. Пустая комната и кровать, нетипично даже для этого дома. Вальтер изучающе посмотрел на резную спинку.

— Нет, это то, что я успел придумать, — улыбнулся он, а глаза такие хитрющие. Я прошла к окну и засмотрелась на вид. Наш дом выходил на поле с одной стороны. Красиво и свежо. Не хватало только пасущихся лошадей, для полноты картины.

— Какая ограниченная у тебя фантазия, — ухмыльнулась я. — Я ожидала большего от нормально воспитанного человека.

— Разбросанных носков вокруг кровати? — в тон мне ответил мужчина с фиолетовыми глазами. Я аж поперхнулась от одной мысли. Об этой дикости некоторых мужчин я совершенно и счастливо забыла.

— От кого у тебя такой необычный цвет глаз? — сменила я тему, Вальтер сделал вид, что не заметил, но только сделал вид, судя по его довольной ухмылке.

— От отца, у него и волосы полностью фиолетовые были… — эта тема явно доставляла определённый дискомфорт, как незатянувшаяся рана. Терри опустил голову и начал хрустеть пальцами.

— Ты расскажешь мне, как он стал отверженным? — попросила я, присев рядом с ним. Мужчина оторвал взгляд от своих пальцев и тяжело посмотрел на меня.

— Не сегодня… Если ты не против… — осторожно ответил Вальтер, я кивнула, легко соглашаясь. Доверия между нами пока нет, о каких откровениях может идти речь. Мужчина выдохнул облегчённо.

— И как ты видишь свою идеальную комнату? — спросила я, поднимаясь с кровати. На самом деле, это только звучит так “поднимаясь с кровати”. На самом деле, все выглядит совершенно по-другому. Я перекатываюсь на бок, опираясь на руки, задом к верху пытаюсь встать. Застреваю в этом положении и под тихий смех мужчины, с его помощью, возвращаюсь в вертикальное положение. — Скорее бы это кончилось.

— Надоело? — с неожиданным сочувствием в голосе, поинтересовался мужчина.

— Спина болит, а так нет. Они замечательные, эти карапузы. Мне приятно ощущать себя их мамой. Ой… — я схватилась за живот, немного согнувшись и скривилась.

— Что… Как помочь? — забеспокоился Вальтер.

— Никак… Сейчас… Ой… Фух, всё, — успокоила я, разгибаясь. Вальтер крепко держал меня за руки, помогая. Выглядел мужчина крайне взволнованным. — Все хорошо, — улыбнулась я ему, но вышло явно не очень правдоподобно. Терри приподнял одну бровь и скептически посмотрел на меня. — Дети, порой, не щадят моих внутренностей, играя в них, как в мяч.

— Это выглядит болезненным… — протянул он, все ещё не выпуская моих рук.

— Так оно и есть, но уже скоро роды и мне станет легче, — все же смогла нормально улыбнуться я. Подняла глаза и встретилась с любопытными фиолетовыми.

— Ты красивая, — сказал он, заправляя прядь волос мне за ухо. — Не знаю, как ты выглядишь не беременная, но сейчас ты очень красивая.

Его глаза оказались так близко к моим, и его губы шептали практически в мои. Поцелуй в нос оказался для меня неожиданностью. Я словно очнулась и непонимающе взглянула на него. Фиолетовые искорки светились теплом и весельем. Я притронулась к носу, будто проверяя, на месте ли он. Мужчина звонко расхохотался.

— Ты такая смешная. Ты намного милее, чем даже моя мать. Удивительно. Такая живая… — Терри провёл пальцем по моим губам. — Ты кажешься такой сладкой, как конфета…

Он склонился к моим губам и нежно к ним прикоснулся лёгким касанием. Потом ещё одним, захватывая мою нижнюю губу в плен. Легонько её всосал, пробуя. Нежно лизнул, приоткрывая мой рот, и проскользнул внутрь. Я тихо охнула, осознав, как ловко и нежно одновременно он углубил поцелуй. Прикрыла глаза и наслаждалась его нежным, чувственным поцелуем. Он прервался так же неожиданно, как и начался. Я ещё несколько мгновений стояла с закрытыми глазами, ощущая его губы на своих.

— Сладкая, как я и думал. Потрясающий десерт, — смакуя проговорил Терри. Я открыла глаза и отметила, как сильно отличается Вальтер сейчас с тем, что ещё несколько часов назад смотрел на меня как волчонок. — Думаю поставить кресло возле окна, хотя, лучше два. Небольшой кофейный столик между ними. Вот туда шкаф, а вот тут письменный стол. Вот тут хочу, чтоб было пусто. Буду тренироваться.

Вальтер сменил тему так стремительно, что первые несколько секунд, я не понимала, о чем он говорит и при чем тут кресла вообще.

А потом мы принялись за дело. Выбирали мебель, подбирали цвета и обсуждали его и мою жизнь до этого дня. Я рассказала ему свою историю, а он мне свою.

С его слов выходило, что он действительно любимый ребёнок. Но, по непонятному для меня обстоятельству, единственный любимый ребёнок. У Горданы есть дочь, она значительно старше Вальтера и мать с ней в очень плохих отношениях. Вальтер не захотел говорить, как её зовут. Сказал лишь, что это совершенно ужасная особа, которая полностью впитала в себя устои этого мира. Они с матерью разругались, когда появился отец