Так себе рабыня - Яна Каляева

Илюха отвечать не стал, но состроил испуганную рожицу и притворно отодвинулся от меня, закрывшись ладонями — мол, звезда Арены здесь он, и это ему впору опасаться посягательств на свое великолепное тело… Это было очень потешно, потому ни капельки не обидно. Я рассмеялась, мы залезли в двойной спальник и с минуту повозились, устраиваясь. Я положила голову ему на плечо. Он на мгновение замер — я почувствовала, как напряглась его рука у меня на спине — а потом выдохнул, расслабился и обнял меня.

Я заснула, вдыхая его свежий здоровый пот. И хотя кругом расстилалась пустыня, кишащая скорпионами и боевиками бесчисленных местных армий, впервые после отъезда из дома я спала так крепко и безмятежно.

На другой день мы въехали на территорию Азании. Она не особенно отличалась от всех остальных территорий, разве что растительности стало еще меньше, а цинковые хижины сделались еще более убогими. Города и крупные поселения мы объезжали по широкой дуге. Трижды видели издалека группы вооруженных людей, но не приближались к ним на расстояние выстрела. Однажды нас попытались преследовать, но у передней машины тут же слетел модуль управления батареей — какая роковая случайность! Вообще-то это могло случиться и само собой, их дрянная турецкая электроника и так на ладан дышала.

Я была морально готова к тому, что точка, в которую работники Мачоси доставили семь молодых женщин, окажется, как и в прошлый раз, просто участком пустыни, и нам придется ехать оттуда неизвестно куда, чтобы неизвестно как найти неизвестно что. Но Основы оказались к нам благосклонны — видимо, в этом случае доставка была заказана "из двери в дверь'. Указанная в базе Мачоси точка оказалась старым бункером — должно быть, построенным в ходе какой-то из бесчисленных местных войн. Едва ли хоть одна живая душа помнит, кто тогда воевал и за что, а теперь подземное строение используется для каких-то манипуляций с рабами.

Массивная металлическая дверь была вмурована в скалу. Замок основательный — простой, но рабочий механизм, который блокировал себя при попытке взлома. Пришлось повозиться, чтобы найти и сломать проржавевшую пружину. В итоге в бункер я зашла с уполовиненным резервом, зато с пистолетами в руках и в обществе Илюхи с дробовиком наизготовку. Это, пожалуй, понадежнее будет, чем магия и волшебство.

Удивительно, но у этих охламонов не оказалось ни камеры снаружи, ни хотя бы какой-то сигналки. Троих охранников нам пришлось разбудить — дежурный спал на прямо на посту, еще двое — в казарме. Ни один не попытался схватиться за оружие, так что убивать их было как-то неловко, да и незачем. Мы просто заставили их раздеться во избежание сюрпризов, связали пластиковыми стяжками — коробку с ними любезно указал нам один из пленных — и бросили валяться на полу караулки.

Следующее помещение оказалось лабораторией — высокотехнологичное оборудование, мигающее разноцветными лампочками, странно контрастировало с убогими бетонными стенами. Я приметила несколько кресел вроде стоматологических. Среди машин возился плюгавый лысый европеец в белом халате. Этот раззява никак не отреагировал на наше появление, потому что работал в наушниках. Пришлось похлопать его по плечу, чтоб зарядить в челюсть и связать все теми же стяжками. На смеси авалонского, нуэво-латино и русского — последний, по счастью, был ему не родным — горе-ученый охотно ответил на интересующие нас вопросы. В бункере содержалось десять "объектов', из них семь доставлены из Мачоси, а еще трое куплены здесь, на месте — "но нас уверяли, что с ними проблем не будет'. Я не стала выяснять, о каких проблемах этот яйцеголовый говорил — теперь мы сделались его главной проблемой.

Мы подняли из постелей троих его коллег, попинали слегка для профилактики, загнали в санузел и привязали к массивной отопительной трубе.

— Чего они такие непуганые? — спросила я у Илюхи. — Ноль безопасности… Совсем ничего не боятся?

— А чего им бояться? — гладиатор пожал плечами. — В Азании с рабовладением никто не борется, у всякой мрази полный карт-бланш на любые непотребства. У них должна быть какая-то крыша среди местных бандитов, а неприятностей от чужаков они не ждали. Просто… никому нет дела до того, что здесь происходит.

— Ладно, об этом подумаем позже. Забираем наших красавиц и сваливаем!

Транспортный вопрос мы не продумали, но он решился сам собой — в подземном гараже стоял фургон, в котором без проблем разместится десяток пассажиров и один из наших мотоциклов. Дело было за малым — вызволить из камеры десять молодых женщин, благо код от двери яйцеголовые сразу сообщили нам, яростно перебивая друг друга.

По пути туда я гнала от себя суеверные мысли, что больно уж легко и просто у нас все здесь складывается. В конце концов, что такого — вдруг эти балбесы действительно не ожидали нападения, вот мы и взяли их без единого выстрела, считай что голыми руками.

Код, который сообщил яйцеголовый, подошел, дверь камеры открылась с первой попытки.

А вот внутри нас ждало не то, к чему мы были готовы.

Сама камера выглядела ожидаемо — десяток панцирных коек с дешевыми байковыми одеялами, стол и табуреты для приема пищи, дверь в санузел, откуда тянуло хлоркой и ржавчиной. Вот только ни Долорес, ни других рабынь из Мачоси здесь не было — ни их самих, ни каких-либо следов их присутствия. В койках спали или просто лежали женщины, но не те, кого мы искали. Для надежности я посветила каждой в лицо — все они были очень стары. Лет 70–80, не меньше. Семь европеек, три чернокожих. Покрытые морщинами лица, редкие седые волосы, узловатые руки со вспухшими венами… И рабские ошейники на дряблых шеях.

На наше появление женщины отреагировали вяло. Только двое, кряхтя, принялись усаживаться на койках. Остальные попытались закрыть лица от света и спать дальше — похоже, у них оставалось совсем уже мало сил, или они были под сильными седативными препаратами.

Может, это специальная партия, подпольной лаборатории для опытов требовались именно пожилые люди? Долорес и прочие просто заперты в другой камере?

Я заговорила громко и отчетливо, но стараясь, чтобы голос звучал мягко, без угрозы:

— Не бойтесь. Мы — друзья, мы