Наследник $$$ уровня 4 - Андрей Еслер

блузку, расправила на доске и повела утюгом вдоль шва. Дальше на перекладине висели два платья, костюм и пальто, всё, что осталось. Остальное разошлось по скупщикам, вежливым людям с цепкими глазами, которые мяли ткань и называли треть цены. Торговаться Ева умела, но покупатели чуяли нужду.

Первый прием назначили на два часа.

Торговая компания занимала этаж в приличном здании, с кофе в приёмной и секретаршей, которая осмотрела кандидатку с ног до головы. Кадровик листал бумаги минуты три, потом поднял глаза.

— Опыт любопытный. Но меня смущает пробел в стаже. Чем вы занимались последний год?

— Семейными делами, — Ева сохранила невозмутимое лицо.

— Ясно, — он вернул листы в папку и выровнял края. — Вакансия менеджера закрыта, осталась позиция в архиве. Оклад скромный, зато стабильность. Подумайте.

Про архив Ева думала пока шла до лифта.

Во второй конторе слово «менеджер» оказалось приманкой. За дверью с золотистой табличкой ей предложили обзванивать людей по списку, и только процент с продаж, оформление через полгода, если покажет себя. Начальник, потный мужчина в рубашке с коротким рукавом, называл это карьерным трамплином. Ева поблагодарила и вышла, не уточнив, куда с этого трамплина обычно приземляются.

В третьем месте искали помощницу руководителя со свободным графиком. Руководитель изучал не резюме, а вырез её блузки, и обязанности описывал туманно, зато уверенно пообещал жилье. Ева поднялась на середине фразы, аккуратно задвинула стул и пожелала успехов в подборе персонала. Хлопать дверью она не стала.

К вечеру адреса закончились. Ниже падать было некуда, дальше начинались серые подработки.

Домой Ева шла пешком, экономя на автобусе. Ноги гудели после дня на каблуках, город остывал, из открытых дверей забегаловок тянуло жареным мясом и хлебом. На брусчатке у моста каблук провалился в щель, хрустнул и остался торчать между камней.

Ева помянула вполголоса Деву Спасительницу, разулась, уперла целую туфлю в бордюр и дожала каблук. И идти на ровных подошвах стало проще.

До дома оставалось два квартала. Там её ждали остывший рис и газета, купленная утром ради колонки объявлений.

Дорогую машину Ева заметила ещё на перекрёстке.

Она стояла у облезлого кондоминиума, как инородный предмет, не сочетающийся с окружением, длинная и вылизанная до зеркального блеска. Водитель в черном костюме замер у задней двери.

Эту машину Ева узнала бы из тысячи.

Взгляд метнулся к наручным часам, и внутри всё оборвалось. Она досадливо скривилась, в глазах защипало, и захотелось выругаться посреди улицы. Но вместо этого Ева побежала.

Туфли без каблуков шлёпали по тротуару, дыхание сбилось на первых же метрах, хотя утром она спокойно держала такой темп.

Задняя дверь открылась ей навстречу раньше, чем она добежала. Из салона выбрался мужчина лет тридцати, красивый и ухоженный. За его спиной, в глубине салона, Ева успела увидеть мальчика лет пяти, забравшегося с ногами на сиденье.

Дверца закрылась неторопливо, будто специально. Хозяин машины поддёрнул манжет и взглянул на циферблат. Улыбка у него получилась гаденькая.

— Ай-ай, — он поцокал языком. — Твои два часа почти истекли. Осталось целых пять минут.

— Ты мог позвонить, — голос у Евы сел. — Набрать номер и предупредить. Но зачем, верно? Подлецам жалко лишать себя спектакля.

Договорить он не дал. Пальцы сомкнулись у нее на горле и вдавились под челюсть уже отработанным жестом. Водитель у капота старательно изучал фонарный столб.

— Заткнись, сука. — Хватка усилилась. — Как тебе поиск работы? Я ясно дал понять: в этом городе тебе ничего не светит. Сын мой. Вали отсюда.

Ева стояла смирно и смотрела ему в переносицу, потому что за тонированным стеклом сидел мальчик, и любое движение обошлось бы ей очень рискованно.

Он отшвырнул её в сторону, как мешавшее пальто. Ева не удержалась и села на асфальт, ободрав ладони. Хлопнула дверца, мягко отозвался мотор, и автомобиль тронулся, унося с собой её пять минут.

Она потрогала горло и сглотнула, глотать было больно. Задние огни мигнули на повороте и пропали.

Мальчика она так толком и не рассмотрела. Все ли с ним хорошо? Как он себя чувствует?

Была обида. Глубокая обида на себя, что в такие моменты она ничего не может сделать.

Поднявшись с тротуара, Ева поправила юбку, отряхнула ободранные ладони и пошла в квартиру.

Щёлкнул замок, и на этом ее силы кончились.

Женщина съехала по стене вниз и осталась сидеть в прихожей, обхватила колени и заплакала.

Плакала она беззвучно, стены в доме были картонные, и дарить соседям спектакль она не собиралась. Слёзы текли без остановки, соленые и злые. Но надо давать эмоциям выйти наружу. Хоть так. Пока ты одна.

Отпустило не скоро. Ева поднялась, умылась ледяной водой и посмотрела в зеркало над раковиной. Глаза опухли, на шее проступали следы чужих пальцев. Она застегнула ворот повыше и пошла разогревать рис, выбрасывать еду в её положении было бы преступлением. Ужинала стоя, у окна, глядя вниз, на опустевший пятачок у подъезда.

Наутро Ева достала из комода шкатулку. На дне, на вытертом бархате, лежало кольцо с синим камнем, последнее из того, что она когда-то носила.

Она надела его на палец, полюбовалась секунду и решительно сняла. Есть хотелось сильнее.

Ломбард на соседней улице открывался в девять. За решёткой витрины пылились чьи-то часы, портсигары и одинокая музыкальная пластинка. Внутри было прокурено и сыро. Оценщик, сухонький старичок в нарукавниках, вставил в глаз лупу, покатал кольцо в пинцете и долго рассматривал камень на свет.

— Триста, — лупа отправилась в ящик стола.

— Я бы ответила в рифму… — Ева не пошевелилась.

— Пятьдесят сверху, как постоянному клиенту.

Деньги отсчитал мятыми бумажками. Ева убрала их во внутренний карман, к документам, подальше от воришек.

День она снова провела на ногах.

В агентстве по найму приветливая девушка записала её данные, упорхнула за перегородку и вернулась с другим лицом: подходящих вакансий нет и в ближайшее время не предвидится. В торговом доме управляющая листала её бумаги с интересом, пока не дошла до фамилии, и интерес мгновенно испарился, а на прощание Еве посоветовали попытать счастья в другом городе. Ева расслышала в нём знакомый голос вездесущего бывшего.

Вечером Ева разложила монеты на столе, пересчитала и занесла расход в блокнот.

Оставшегося капитала при её нынешнем меню хватало недели на две.

Неделя прошла в обходах контор и вежливых отказах, различавшихся разве что формулировками.

А в назначенное утро к дому опять подкатила полированная машина. Гильермо довёл сына до порога, сверился с часами и напомнил, что вернётся спустя два часа.

Гулять было не на что. Зоопарк, карусели, кондитерские с их витринами остались недосягаемыми, поэтому праздник пришлось устраивать