Наследник $$$ уровня 4 - Андрей Еслер

— А ты выглядишь как обычно, — осмотрев меня, заключила Катрин. — Но тебе можно.

— Почему это? — с интересом спросил я.

— Ты… — она задумалась. — Ты это просто ты, отстань.

— Как информативно, — проворчал я больше для проформы. — Как погуляла с родителями? Культурные мероприятия удались?

— Не-а, — отмахнулась она и перешла на шёпот. — Эта выставка Хулио, нечто…

— Так впечатлила?

— Нет, что ты, — Катрин украдкой осмотрелась, пока мы шли к гостиной. — Редкостный пример человеческой ущербности… При нас кто-то купил картину за три миллиона песо.

— Красивая?

Катрин задумалась.

— Художница просто села на полотно голой задницей, — серьёзно сообщила Катрин.

Я пару секунд пытался представить произведение.

— Интересная метафора, — задумчиво произнёс я.

— А это не метафора, Вик, — так же серьёзно пояснила Катрин, даже имя сократила. Я был не против. — Она реально сняла трусы, села сначала в краску, а потом на холст.

— Красивая хоть?

— Как детская мазня.

— Я про задницу.

— На три миллиона не тянет.

— Задницы они такие.

— Ты неподражаем.

— На том и стоим.

Мы прошли часть коридора и замедлили шаг. Из открытых дверей доносились негромкие голоса прислуги, где-то звякнула посуда, из кухни тянуло специями и запечённым мясом.

— А вообще, это современное искусство, его умом не понять, — заключил я.

— Я стояла красная, как варёный рак, — пожаловалась Катрин. — Привела родителей просвещаться, а они сказали, что где-то уже такое видели. Припомнили мне уроки рисования в детском садике и сказали, что я могу сделать художественную карьеру.

Я задавил смешок.

— Не смешно, — нахмурилась Катрин. — Вот как такое понимать? С этим миром явно что-то не так…

— С каждым днём мы всё дальше и дальше от Девы Спасительницы, — переформулировал я поговорку. — Могу объяснить, как это работает.

— Ну?

Катрин остановилась. Ей правда было интересно.

— Вот видишь, — вздохнул я, тоже остановившись. — Это вызвало в тебе эмоции. Это ли не цель искусства? Посеяло любопытство, так сказать.

— Я серьёзно, или ты объяснишь, или богема этого города давно на тяжёлых наркотиках.

— И это тоже, — я задумался. — Как бы попроще сказать. Сфера подобного искусства — удобный инструмент.

— Так себе инструмент.

— Ну, не скажи, — не согласился я. — Цена картин зачастую субъективная. Её сложно оценить. Сделки частные и неподконтрольные, отличная схема, мыльный пузырь. Через такие предметы искусства легко отмыть деньги, дать взятку и прочее.

Катрин нахмурилась. Она явно не рассматривала ситуацию под таким углом.

Мы пошли дальше.

— Это правда так работает? — уже перед гостиной спросила она в растерянности.

— Не всегда, но часто, — подвёл итог я. — Это часть игры. Пока будут существовать правила, будут существовать и уязвимости.

— Идеального мира не существует?

— Альтернатива — это хаос, хаос — это забвение.

Мы вошли в гостиную, являющуюся сердцем дома.

Помещение было огромным, но сохранило удивительное ощущение уюта. Высокий, почти двухэтажный потолок давал много воздуха, светлые оштукатуренные стены хорошо отражали вечерний свет, а камень и тёмное дерево делали интерьер тёплым. Одну стену почти полностью занимала кладка из светлого известняка, пересечённая массивными балками. То же дерево использовалось в дверях, мебели и маленьких внутренних балконах второго этажа.

Посреди комнаты висела большая кованая люстра. Благодаря высоте потолка она не казалась тяжёлой. Через огромные окна и распахнутые арочные двери внутрь ещё проникал закатный свет, смешиваясь с тёплым сиянием ламп.

Два больших дивана и несколько глубоких кресел были обтянуты светлой тканью. На подушках шёл неброский орнамент в красных, охристых и золотистых оттенках. Широкие арки соединяли гостиную с соседними помещениями и террасой, а маленькие балконы наверху придавали комнате сходство со старым внутренним двориком, который когда-то решили превратить в жилое пространство.

За стеклом темнели кипарисы, между ними поблёскивала вода пруда. Летом двери часто оставляли открытыми, и вместе с вечерней прохладой в дом проникал запах травы, цветов и влажного камня.

Главным здесь оставался огромный каменный камин. Над ним вместо телевизора висел портрет какого-то особенно мрачного предка, которому художник явно льстить не собирался. Остальные стены тоже не пустовали: несколько старых пейзажей соседствовали с пятнами, полосами и геометрическими фигурами, за которые, подозреваю, следовало благодарить Хулио.

Отец сидел в кресле и пил виски, Джозеф предпочёл вино, кажется, херес. Остальные тоже выбрали вино, как и мы с Катрин.

Я сел на диван.

— Добрый вечер, — поприветствовал я всех.

— Добрый, милый, — улыбнулась Элеонора. — У Хулио сегодня сложный день, открытие новой коллекции, он задерживается, но будет с минуты на минуту.

— Бланка, — кивнул я девушке. — Как всегда очаровательна.

Сестра подарила тёплую улыбку.

— Джозеф, как всегда… пришёл.

Я улыбнулся одними губами.

— Виктор! — осуждающе сверкнула глазами мама.

— Он прав, — вдруг вступил Джозеф, быстро взглянул на отца, но я это заметил. — Я последнее время вёл себя неподобающим образом и злая ирония моего младшего брата вполне уместна.

Говорил старший брат так, словно являлся деревянным мальчиком, выструганным сердобольными дятлами из бревна. Спина прямая, голос ровный, слова аккуратно подобраны. Подозреваю, эту речь он либо долго репетировал, либо получил готовой.

— Тебя перед ужином завели и батарейки поменяли? — я поднял бровь. — Где у тебя кнопка? Хочу услышать следующую заготовку.

— Виктор, — веско сказал отец.

— Девятнадцать лет уже Виктор, — ответил ему я. — В следующий раз пусть придумает что-то получше, ну или напиши ему достойный текст. Извинения не принимаются. Извиняться надо перед родителями Катрин и теми, кому он испортил ужин. Передо мною не стоит, Джо, я многого не ждал.

— Я извинюсь перед ними, спасибо, что заметил, — всё так же механически ответил братец. — Катрин, прошу простить меня за тот инцидент, я был не в себе. Мне очень жаль.

— Кукла чревовещателя, блин, — досадливо проворчал я.

Катрин накрыла мою ладонь своей, и я благоразумно заткнулся.

— Спасибо, Джозеф, я рада, что тебе лучше, — коротко ответила невеста.

— Хулио, мальчик мой! — пропела Элеонора, когда за нашими спинами появился средний брат с женой. — Линда, рада тебя видеть.

Хулио и его супруга прошли к столу и сели рядом со старшим братом. Настроение у среднего брата было прекрасное: он лучился довольством и выглядел человеком, для которого сегодняшний день сложился исключительно удачно.

— По какому поводу собрание? — спросил Хулио.

— Если все здесь, можем начинать, — констатировал Тайрон. — Элеонора?

Жена щёлкнула пальцами, и слуга, доливавший вино, оставил бутылку и ушёл, прикрыв за собой дверь.

Обстановку я оценил. Приватная и располагающая. Семейное собрание в узком кругу, где мы, видимо, должны были разобраться со всеми накопившимися проблемами ещё до ужина. Затея сама по себе здравая, особенно если учесть, во что превращались наши последние совместные трапезы.

— Я собрал вас здесь, чтобы напомнить о том, как важна семья, —