Леди и Ведьма против всех - Тоня Рождественская

И потому я быстро хватаю ручку, бумагу и пишу пару строк, едва ли достаточных для тех, кого я оставляю. А затем…

Затем снова решительно сжимаю амулет в ладони, закрываю глаза и представляю Дешендор…

Представляю участок с его шумными коридорами и ворчливыми детективами. Представляю кабинет Беккера, заваленный бумагами. Представляю его самого — с его пронзительным взглядом, редкими улыбками и чуть насмешливыми интонациями.

«Я хочу вернуться», — мысленно произношу я, сжимая амулет так крепко, что грани его буквально впиваются в мою ладонь.

Однако, ничего не происходит, даже той самой боли нет. Я открываю глаза — все та же комната, все тот же унылый пейзаж за окном. Разочарование горьким комком встает в горле.

«Нужна кровь медиума. Капля крови на камень…» — словно само по себе рождается в моем сознании.

Кровь медиума… но ведь я не медиум! Или… после всего, что случилось… после того, как моя душа столько находилась в теле Кэтрин… может быть, что-то изменилось? Мы — одна и та же сущность, разделенная вселенной и помещенная в разные миры, вспоминается мне ее объяснение. А что, если и во мне есть частичка той волшебной силы? И что, если это частички хватит, чтобы совершить невозможное?

Только один способ узнать…

Я беру кухонный нож, делаю небольшой надрез на пальце, позволив капле крови упасть на камень, и снова сжимаю амулет в ладони.

Тот тут же принимается нагреваться. Сначала едва заметно, потом сильнее, пока не начинает почти обжигать кожу. Неосознанно я пытаюсь разжать пальцы, но они словно приросли к металлу. И это жутко пугает! А потом…

Потом комната расплывается перед глазами, словно кто-то размазывает акварельные краски по еще мокрому рисунку.

Я чувствую головокружение, пол уходит из-под ног, и в следующую секунду меня затягивает в воронку, похожую на ту, что недавно перенесла меня обратно. Только теперь все происходит иначе — я не теряю сознания, я вижу, как мир вокруг меня меняется, как одна реальность сменяется другой.

«Прощай», — успеваю подумать я, прежде чем последние очертания моей квартиры окончательно растворяется в пространстве.

А затем я падаю… несусь куда-то со стремительной быстротой, зажмурив от страха глаза, а когда открываю их, вижу высокий потолок с лепниной, какого точно не было в моей квартире.

Я лежу на чем-то мягком — видимо, на кровати. Вокруг — незнакомая комната, скромная, но опрятная, отчего-то напоминающая больничную палату.

«Получилось?» — проносится в голове, а следом накатывает паника. Что теперь? Кто я здесь? В чьем теле? Я резко сажусь и осматриваю себя — руки мои, ноги мои, одежда… какая-то странная, но определенно женская.

Рядом с кроватью стоит большое зеркало, и я, преодолевая слабость, встаю, чтобы посмотреть на свое отражение. Я… это я. Екатерина Соколова, только в странном пуританском платье с высоким воротником и множеством пуговиц.

— Что за черт? — бормочу я, и тут же дверь комнаты открывается.

На пороге стоит невысокая женщина средних лет в фартуке.

— О, мисс! Вы очнулись! — восклицает она с сильным акцентом, который я не могу определить. — Я сейчас же сообщу господину!

И исчезает прежде, чем я успеваю спросить, кто она, где я нахожусь и что вообще происходит. А через несколько минут в дверях появляется высокий полный мужчина с аккуратно подстриженной бородой.

Он одет в строгий костюм с жилетом и, судя по выражению лица, очень обеспокоен.

— Как вы себя чувствуете?

— Я… нормально, — неуверенно отвечаю. — А вы…?

— Ох, простите мои манеры! — он слегка кланяется. — Альфред Морец, главный врач этой больницы, к вашим услугам. Я нашел вас три дня назад на пороге здания без сознания. На вас была странная одежда, и вы бормотали что-то невнятное про параллельные миры и пространственную магию.

— Какой больницы? — осторожно интересуюсь.

— «Черная роза», мисс, — отвечает тот.

И тут меня пробивает настоящий озноб. Ведь я уже прежде слышала это название.

Но как, черт побери, я оказалась в психиатрической лечебнице⁈

Глава 53

Спасение не по плану

Я мечусь по комнате, как загнанный зверь, в отчаянии заламывая руки. Белые стены, белый потолок, белая кровать — эта монохромная тюрьма определенно сводит меня с ума. Хотя, по мнению здешних врачей, с ума я уже сошла.

— Прекрасно, Катерина! — бормочу я себе под нос. — Просто потрясающе! Всегда мечтала сыграть в «Пролетая над гнездом кукушки» но без пульта перемотки!

Похоже, я совершила самую ужасную ошибку. Загнала себя в ловушку, из которой мне не выбраться. Я действительно в Дешендоре, как и хотела. Но я точно не желала оказаться одной, в психбольнице с диагнозом шизофренички, верящей в другие измерения. А ведь это то самое, чем меня когда-то пугал Ториан Беккер!

Моя камера — простите, «палата наблюдения» — имеет размеры шесть на четыре шага. Плюс кровать, минус достоинство. Через маленькое окошко с решеткой пробивается дневной свет. Если бы я была кошкой, возможно, мне бы удалось протиснуться. К сожалению, диета из больничной каши не скоро сделает меня достаточно тощей.

И как мне теперь выбраться отсюда? Врач ясно дал понять, что оставит меня тут, причем надолго. Этот доктор Мориц — упитанный мужчина с двойным подбородком и глазами, которые не выражают ничего, кроме профессионального сочувствия. Такое сочувствие страшнее любой ненависти.

И никто — никто не знает о том, что я здесь! Никто не сможет мне помочь. Меня вообще не существует в Дешендоре! Я — призрак, заточенный в камеру собственного безрассудного поступка!

— Подумаешь, хотела романтики и приключений, — причитаю я, падая на жесткую кровать. — Могла просто записаться на танго или купить путевку в Турцию, как все нормальные люди! А теперь вместо кофе по утрам меня ждут транквилизаторы!

Я умру тут совершенно одна, накаченная различными веществами. Дура, дура! Вот же дура!

Запомните — если непонятный голос говорит вам что-то сделать, стоит обдумать это дважды, прежде чем прыгать в бездну. Ведь из бездны обычно нет выхода…

Я вздрагиваю от собственных мыслей. Боже, может, я действительно схожу с ума? Может, и вправду всё это выдумка моего воспалённого воображения? Может, нет никакого Ториана, никакого Дешендора и я просто придумала это потому что… что?

И вот когда мое отчаяние достигает апогея, я слышу знакомый голос за дверью.

Этот голос… Низкий, требовательный, но такой родной. Я замираю, боясь поверить