Леди и Ведьма против всех - Тоня Рождественская

отбросить их в угоду глупой девчонки, строящей из себя всесильного медиума… к тому же… Ториан слишком умен. Рано или поздно, но он бы докопался до истины. А я не могу позволить все испортить. Даже ему…

Я отчаянно оглядываюсь, ища путь к бегству, но один проход занят Джессикой, а второй перекрыл Томас Грин. Сзади остался огромный мавзолей Фредерики Камиллы Люмис. И, кажется, я попалась в ловушку, из которой нет спасения.

— Пожалуйста, — проникновенно говорю я, хотя понимаю, что мольбы бесполезны. — Ты не должна этого делать. Все это было ошибкой, ужасной ошибкой. Я не хотела причинить тебе зла, поверь мне! Обещаю, что исчезну навсегда, я уеду так далеко, что вы обо мне даже не вспомните и никому никогда не скажу о вашей тайне.

— О, дорогая, — Джессика почти нежно касается моей щеки свободной рукой. — Дело не только в тайне. Дело в завершённости. В эстетике, если хочешь. Каждая пьеса должна иметь финал. И наша маленькая пьеса… она заканчивается сегодня.

Она заносит нож, и я зажмуриваюсь, ожидая удара. Но вместо этого слышу звук — тихий и неожиданный. Звук взведённого кем-то курка.

— Я бы на вашем месте опустил нож, мисс Монро, — раздаётся голос, от которого моё сердце пропускает удар.

Открываю глаза и вижу Бруно Пайетта, стоящего совсем близко от нас, с приведенным в боевую готовность штормганом в руках.

По-прежнему обаятельный, по-прежнему с залихватским выражением красивого лица.

— Простите за небольшую задержку, мисс Эверет, — улыбается он. — Мне нужно было получить полную картину совершенных преступлений.

Он достает небольшую коробочку, с горящим экраном, от вида которой лицо Джессики искажается от ярости. Одно нажатие на кнопку, и я слышу голос Монро, поясняющий свой, казалось бы, идеальный план. Ага, то есть эта некая модель местного диктофона? Бруно записал все, что она рассказала⁈

— Ещё один детектив, — шипит женщина. — Как же вы все меня раздражаете.

— О, тогда не воспринимайте меня как стража, мисс Монро, воспринимайте, как критика, который пришел на спектакль, — парирует Пайетт. — И вот мой вердикт: ваше представление окончено.

— Я бы не был так уверен, — вмешивается Томас, доставая из кармана что-то похожее на штормган, только меньше по размеру и слегка более изящный. — Нас двое, а вы один. А значит, у нас преимущество. Не волнуйтесь, стреляю я весьма неплохо, а это значит, что или себя или Кэтрин вы спасти не сумеете. Ведь Беккер сейчас слишком занят, чтобы прийти к вам на помощь.

Пайетт не двигается, держа Джессику на мушке. Несмотря на весь его несерьезный вид, нервы у этого человека явно крепки как сталь.

— О Беккере я бы не беспокоился, — говорит он с неожиданной усмешкой.

— Что ты имеешь в виду? — напрягается Джессика.

— Что? Как думаете, мисс Эверет, что я имею в виду?

Женщина переводит свой взгляд на меня, словно пытается увидеть, что у меня в душе. А там сейчас такая мешанина из страха, отчаяния и дикой надежды на неожиданное чудо, что даже я сама не разберусь. А Бруно тем временем продолжает.

— Видите ли, — говорит он, не опуская штормгана. — Пока вы готовили свою ловушку, мы готовили свою. И знаете что? Кажется, наша сработала лучше.

Глава 47

Когда призраки меняются местами

Люмис напряженно дышит, Джессика же, кажется, не дышит вовсе.

И тут со стороны, куда ушли головорезы, возглавляемые Криганом Диплоком, появляется он — Ториан Беккер, с кровавым подтеком под глазом и в порванной рубашке, но живой и, что самое главное, вооружённый.

— Прошу прощения за опоздание, — говорит он, с завидным умением прокручивая в ладони штормган, как заправский ковбой. — Пришлось немного задержаться, чтобы поприветствовать старых знакомых как следует.

Я чувствую, как слёзы облегчения сами по себе наворачиваются на глаза. Он жив! И, похоже, банда Криггана Диплока получила больше, чем рассчитывала.

— Все кончено? — спрашивает один детектив другого.

— Да, ребята как раз заканчивают, — отвечает тот, ухмыляясь. — Кстати нужно поблагодарить вас за эту прекрасную возможность. Благодаря вам мы наконец-то повязали опасного преступника и большинство его сообщников. Хорошая работа.

— Вы… вы… — Люмис начинает пятиться назад.

— Да, мы воспользовались вами и вашими договоренностями, чтобы убить двух зайцев одновременно, — издевательски признается Беккер. — И давай-ка без глупостей. Сдавайся, Томас. Тебе некуда бежать.

Джессика смотрит то на Беккера, то на Пайетта, то на меня. От бессильной ярости ее трясет, а лицо совершенно перекосило.

— Всё кончено, мисс Монро, — говорит Бруно. — Опустите нож, и, возможно, суд проявит к вам снисхождение.

— Снисхождение? — она почти кричит. — Я не нуждаюсь в снисхождении! Я — художник! Я создала шедевр! И мои убийства будут помнить дольше, чем все роли, которые мне не дали сыграть!

Джессика выглядит как настоящая сумасшедшая. Клянусь, я видела такие лица только в фильмах ужасов, где заигрывали с демонами. Её зрачки расширены так, что радужки почти не видно, волосы всклокочены, а на лице застыло выражение, которое не назовёшь иначе как «безумие в чистом виде». На неё даже страшно смотреть — сквозь черты проступает что-то первобытное и голос внутри меня умоляет отвернуться, чтобы не встречаться с этим безумным взглядом.

Эта женщина, кажется, только сейчас осознала, что её идеальный хорошо продуманный план с треском провалился. И не просто провалился, до неё дошло главное — то, что Беккер, этот хитроумный жестокий лис, намеренно подтолкнул её к этому плану. Он знал, что она задумала, и использовал это в своих интересах! Он переиграл её, как опытный шахматист новичка. И теперь она потеряла всё: репутацию, свободу, будущее.

Не знаю, что именно стало последней каплей — может, моя физиономия, на которой наверняка читается некая радость и облегчение — но Джессика вдруг переводит взгляд на меня, и я вижу, как её глаза наливаются кровью. Буквально.

— ТЫ! — вопит она с такой яростью, что я инстинктивно отшатываюсь, больно ударяясь затылком о каменную стену мавзолея. — Это всё из-за тебя!

А затем происходит что-то совершенно странное. Да так быстро, что я едва успеваю хоть что-то осознать.

Она делает резкое движение, и нож мелькает в воздухе. Я буквально чувствую его приближение, словно этот чёртов кусок металла имеет собственную ауру смерти. Всё движется как в замедленной съёмке — я