Леди и Ведьма против всех - Тоня Рождественская

Хотя, я все равно решительно не понимаю, что он собирается потом говорить на допросе? «Это не я, она сама схватила нож и убила себя в процессе вызова духа моей матери»? Звучит как оправдание пятилетнего ребенка. Впрочем, психопатам часто свойственна некая детская логика.

Карета медленно катится по брусчатке, колёса отбивают монотонный ритм, напоминающий погребальный марш. Тук-тук. Тук-тук. Словно отсчитывают последние секунды моей жизни. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь запомнить каждую деталь — возможно, это последние виды, которые я увижу.

Где-то там, в темноте, должен быть Беккер. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

А где, чёрт возьми, шляется Кэтрин? И увижу ли я еще раз Ториана перед… Нет, не думай об этом, Катя. Не думай.

Кладбище встречает нас торжественной тишиной и запахом влажной земли. Лунный свет заливает старинные надгробия, превращая их в серебристые изваяния. Это даже красиво, если не думать о том, что скоро здесь может появиться еще один постоялец.

Могила леди Фредерики Камиллы Люмис — точнее, её мавзолей — выделяется среди остальных как дворец среди лачуг. Это не просто памятник, а целое архитектурное сооружение размером с небольшой дом. Белый мрамор, колонны, скульптурные украшения — настоящий дворец для мёртвых. Готова поспорить, что многие живые не могут позволить себе такого жилища. Если бы у Эдварда вдруг плохо пошли дела, он вполне мог бы обосноваться здесь — места хватило бы на спальню, кабинет и даже небольшую гостиную.

На фронтоне высечена надпись: «Любимой матери от сына». Коротко и сдержанно. Никаких пышных эпитафий и слезливых посвящений. Я почему-то ожидала чего-то более… драматичного.

Эдвард открывает кованую дверь мавзолея, и она поддаётся с тихим, зловещим скрипом. Конечно, какой же уважающий себя склеп без скрипучей двери?

— Что ж, приступим? — спрашивает Люмис, делая приглашающий жест.

Глава 43

Танцы со смертью

Я киваю и захожу внутрь, пытаясь справиться с дрожью. Внутри мавзолей выглядит как миниатюрная часовня: каменные стены, витражные окна, в центре — массивный саркофаг. По углам стоят подсвечники, уже заправленные свечами. Ритуальные принадлежности аккуратно разложены на столике. Всё готово для представления.

Я всё ещё думаю о том, куда Люмис спрятал свой костюм для убийства. Не собирается же он резать меня в этом идеальном сюртуке от лучшего портного Дешендора? Такие вещи, наверное, сложно отстирать от крови.

Оглядываюсь по сторонам, но не вижу ни Беккера, ни Монро, ни кого-либо ещё из наших потенциальных спасителей. Мой пульс учащается, и к горлу подкатывает паника. А что, если они опоздают? Или вообще «пропустят» всё шоу?

— Нужно дождаться полнолуния, — говорю я, пытаясь выиграть время.

— Думаю, можно начать уже сейчас, — не соглашается Эдвард, и в его голосе слышится нетерпение. — Подготовка ведь тоже займёт некоторое время.

Я киваю и начинаю нервно раскладывать свечи, доставать травы, которые мы привезли с собой. Пытаюсь вспомнить инструкции Кэтрин о том, как проводить этот дурацкий ритуал, но в голове крутится только одно отчаянное «ПОМОГИТЕ!».

Я хочу закричать, но горло словно стянуло невидимой верёвкой. Неужели всё закончится вот так? В этом холодном мавзолее, среди теней от пляшущих свечей и дыма от подпаленных трав? Театрально и глупо! Я и подумать не могла, что моя карьера детектива завершится столь… нелепо.

Руки дрожат так сильно, что я роняю мешочек с какими-то ароматными засушенными цветками. Эдвард наблюдает за мной с нечитаемым выражением лица.

— Вы в порядке? — спрашивает он наконец.

Я киваю, не доверяя своему голосу. К тому же горло свело спазмом, и я просто физически не способна произнести ни слова. «Ну же, Беккер, где ты? Где стражи? Где хоть кто-нибудь⁈»

И тут я слышу шорох. Сначала тихий, едва различимый, но потом всё более отчётливый. Кто-то идёт. Шаги, скрип кожаных ботинок по каменным плитам. Поворачиваю голову так резко, что шея отзывается болью.

В дверном проёме появляется фигура. Высокая, стройная, облачённая в тёмное пальто. Пораженная ужасом я замираю. Все, вот он и явился, он явился за мной, проносится в моей голове. И лишь через секунду я осознаю, что Люмис по-прежнему стоит рядом.

Человек снимает капюшон, и я едва не вскрикиваю, одолеваемая странной смесью чувств.

Ториан Беккер собственной персоной, словно рыцарь, возникший из ниоткуда, чтобы спасти принцессу от дракона. В тусклом свете свечей его лицо кажется особенно выразительным — резкие скулы, внимательные глаза, чуть изогнутые в усмешке губы.

— Надеюсь, не опоздал? — произносит он, как ни в чём не бывало.

Волна облегчения, слегка приправленная злостью, накрывает меня с головой. Ноги подкашиваются, и я чуть не сползаю по стене. Он здесь. Он пришёл. Всё будет хорошо.

Я бросаю взгляд на Люмиса, ожидая увидеть гнев, страх или хотя бы удивление. Но Эдвард не выглядит ни растерянным, ни недовольным. Наоборот, на его лице появляется лёгкая улыбка, словно он… ждал этого?

— Нисколько, детектив, — говорит он спокойно, делая шаг вперёд. — Вы как раз вовремя…

Мой только что обретённый комфорт испаряется мгновенно. Холодок пробегает по спине, а к горлу снова подкатывает паника, теперь ещё более острая. Почему Эдвард так спокоен? Что происходит?

Беккер и Люмис смотрят друг на друга, и я вдруг чувствую себя статистом в пьесе, главные роли в которой играют эти двое. О чём они знают, а я — нет?

— Вы очень предсказуемы, детектив, — продолжает Люмис, и его голос звучит почти… дружелюбно? — Я знал, что вы не устоите перед возможностью поймать меня с поличным.

— А вы очень самоуверенны, мистер Люмис, — парирует Беккер, не двигаясь с места. — Настолько, что решили провести ритуал, несмотря на все риски.

Они говорят, как старые знакомые, обменивающиеся колкостями на светском рауте. Я перевожу взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что за игру они ведут.

— Риски всегда были частью этого предприятия, — пожимает плечами Люмис. — Но тот, кто не рискует, не пьет шампанского, правда? А я очень люблю шампанское!

Ториан усмехается.

— Что ж, теперь вы долго не сможете насладиться им, — кивает Беккер, и его рука незаметно скользит к карману пальто, где, я знаю, он держит свой штормган.

Секунда, и на Люмиса смотрит смертоносное дуло.

Беккер кивает, показывая, чтобы тот вышел из мавзолея. И Эдвард не сопротивляется, будто все это тоже часть его стратегии.

— Это вряд ли, детектив, — улыбается он. — Все закончится